Пойнтера

Не подлежит никакому сомнению, что гладкошерстные птичьи собаки со стойкой появились почти одновременно с изменениями условий охоты на птиц - с заменой соколиной охоты стрельбой влет. Сколько известно, длинношерстная лежачая собака во многих случаях не удовлетворяла требованиям охоты с ловчими птицами: собаки эти были чрезмерно копотливы; в теплую погоду страдали от жары и жажды и скоро зарьявали; кроме того, они слишком крепко лежали перед дичью. Вообще это были все-таки промысловые собаки, приспособленные исключительно для ловли птиц сетью. Соколиным охотникам требовалась более проворная и выносливая собака, не с лежкой, а с короткой стойкой над дичью или даже вовсе без стойки.

Таковыми и были различного рода ищейки, образовавшиеся большею частию от скрещивания гончих с длинношерстными птичьими собаками. В свою очередь, уже в XVII столетии эти ищейки послужили главным, почти уже готовым материалом для образования гладкошерстных птичьих собак с крепкою стойкой. Самою первою породой этих собак была испанская легавая; другие же выделились позднее, не всегда от последней, а иногда совершенно самостоятельным путем. Во всяком случае, на всем материке Западной Европы в начале XVIII столетия для охоты на птиц стрельбою влет употреблялись уже преимущественно гладкошерстные легавые, да и в настоящее время сообразно условиям климата они гораздо распространеннее длинношерстных и брудастых.

Рис. 145. Болотная охота

Совсем другое замечаем мы в Англии. В сыром и более холодном климате туманного Альбиона длинношерстные легавые в виде лежачего спаниеля, а затем сеттера были сначала единственными птичьими собаками со стойкой, точнее, лежкой. Гладкошерстные легавые появились здесь гораздо позднее, чем в Юго-Западной и Средней Европе. Да и в настоящее время сеттера в Великобритании несравненно многочисленнее, так сказать, популярнее пойнтеров, особенно в Ирландии и Шотландии, хотя временами, особенно в начале истекающего столетия, последние являлись если не преобладающею, то, во всяком случае, самою модною породой.

Сведения о гладкошерстных легавых, употреблявшихся английскими спортсменами прошлого, тем более XVII столетия, очень скудны, сбивчивы и неопределенны. Из этих сведений мы можем вывести заключение, что они вообще были редки и принадлежали к двум породам - французской и испанской. Еще доктор Каюс к концу XVI столетия говорил в своей книге о каких-то птичьих собаках, вывезенных из Франции, черно-пегих и голубовато-крапчатых, как бы мраморных. Это были, без сомнения, французские браки. Кроме того, известно из французских источников, что в XVII и в начале XVIII столетия французские короли неоднократно посылали в подарок английскому двору своих легавых, как эпаньёлей, так и короткошерстных. Есть даже основание и всего естественнее предположить, что влияние французских пород собак было в это время значительнее влияния испанских и что французские легавые были многочисленнее последних.

Мы уже знаем, что испанские легаши проникли в Англию главным образом через Нидерланды во времена испанского там владычества. В "Sportsman's Cabinet" (1803) говорится, что испанские пойнтера сделались известны в Великобритании лет 200 назад, т. е. в начале XVII века. Трудно в самом деле представить, чтобы испанские легавые преобладали над французскими, тем более что первые не имели никаких преимуществ перед последними и вообще мало отличались от них складом и охотничьими качествами. Французские легавые были даже легче и быстрее испанских. Но, в сущности, преимущества прежних гладкошерстных птичьих собак перед длинношерстными заключались единственно в том, что они не лежали, а стояли над птицей и, не так страдая от жары и недостатка воды, были пригоднее для летней, в особенности полевой, охоты.

По всем данным, эти гладкошерстные легавые, не ложившиеся перед дичью, а указывавшие близость ее стойкой, иногда приподнятою лапой, получили название пойнтера, т. е. указателя, еще в прошлом столетии, когда о настоящих пойнтерах не имелось никакого понятия. В "Sportsman's Cabinet" (1803) говорится, что лет 30 - 40 назад пойнтера были или совсем белые, или кофейно-пегие, кроме знаменитых черных пойнтеров герцога Кингстона. Здесь имелись в виду преимущественно испанские пойнтера, хотя, быть может, несколько улучшенные подбором и скрещиванием с другими породами. Название пойнтера, кажется, в первый раз встречается на рисунке художника Стубба (Stubb), гравированном на меди Woolett'ом в 1768 году, с подписью: "Испанский пойнтер". В 1772 году на другой гравюре того же художника изображена собака более легкого сложения и с хвостом как бы оканчивавшимся кисточкой; под гравюрой подпись: "Филлис - сука-пойнтер лорда Клермонта".

Это первое фактическое указание на то, что во второй половине XVIII столетия в Англии существовала потребность в собаке с более быстрым поиском и что англичане с этою целию начали прибегать к различным скрещиваниям. Судя по кисточке на хвосте, надо думать, что мы имеем здесь дело с подобными же вымесками гладкошерстных легавых или гончих с французскими легкими эпаньёлями, каковые вымески встречаются на картинах французских художников Удри и Депорта (рис. 133). Во всяком случае, сука лорда Клермонта еще резко отличается от настоящих пойнтеров, которые стали выделяться в особую породу только в последнее десятилетие прошлого века.

Рис. 146. Специал Торп-Бартрама, серо-крапчатый пойнтер в подпалинах

В своей "Cynographia Britannica" (1800) Сиденгам Эдварс указывает на то, каким образом была выведена порода английских пойнтеров. "Охотники улучшили породу подбором наиболее легких и сильных экземпляров и разумным скрещиванием с фоксхоундом для того, чтобы придать ей более быстроты и энергии". В большинстве позднейших охотничьих сочинений и мемуаров почин этого скрещивания приписывается известному охотнику, жившему в конце прошлого и в начале нынешнего столетия, полковнику Торнтону. Но всего вероятнее, что опыты подобного смешения делались и ранее другими английскими спортсменами и что кроме лисогонов употреблялись для скрещивания прочие породы быстрых охотничьих собак - гончих и борзых. Пойнтера Торнтона были только наиболее удачным продуктом смешения и послужили главным основанием новой породы. В "Sportsman's Repository" рассказывается о знаменитом пойнтере Торнтона Даше (1795), имевшему, по всей вероятности, три четверти(?) крови фоксхоунда и обладавшем чрезвычайно быстрым поиском, огромным чутьем и - что всего удивительнее - мертвою стойкой. Эта феноменальная собака была продана владельцем сэру Тиллю за баснословную сумму¹, с условием, если сделается негодною для охоты, возвратить за 50 гиней. На самом деле Даш вскоре сломал ногу и был возвращен Торнтону в качестве производителя. О крепости стойки торнтоновских пойнтеров сохранилось предание, что две его собаки Pluto и Juno стояли неподвижно час с четвертью, пока художник (Sydney Gilpin) снимал с них эскиз для картины. Этих примеров совершенно достаточно для того, чтобы объяснить себе славу, какою пользовались первые английские пойнтера, и быстрое распространение новой породы, имевшей столько преимуществ перед старинной.

¹ (Вернее, выменена за партию шампанских и бургонских вин, купленных по случаю у французского посланника за 160 ф. стерлингов, бочку кларета, дорогое ружье и пойнтера)

Вообще считается вполне доказанным, что пойнтера произошли от скрещивания испанской легавой с паратою (быстрою) разновидностью фоксхоунда. Однако есть некоторые основания предположить, что прежде всего легавых, даже не только испанских, но и французских, мешали с тальботами - старинными английскими гончими, считающимися родоначальниками фоксхоундов. Черные пойнтера герцога Кингстона едва ли не принадлежали к этой помеси, а потому более торнтоновских имеют право называться родичами английских пойнтеров. Кроме того, значительная разница в росте пойнтеров многими объясняется тем, что малорослые и более остромордые и борзоватые пойнтера происходят не от лисогонов, а от харьеров - заячьих гончих небольшого роста и более легкого сложения. Rawdon Lee говорит о пойнтерах лорда Landerdale (умершего около 90 лет назад), весивших немного более 30 фунтов и пользовавшихся репутацией очень хороших полевых собак. Вероятно, они были этого последнего происхождения.

Тот же автор сомневается в заслугах Торнтона и говорит, что в конце прошлого столетия уже были пойнтера, совершенно отличные от старинного испанского пойнтера (вероятно, Lee имел при этом в виду второй рисунок Stubb'a от 1772 года), и полагает, что эти пойнтера были вывезены из Франции. Это мнение англичанина, весьма правдоподобное, имеет очень большое значение, так как подтверждает наше предположение о необходимости влияния французского брака на образование породы английского пойнтера.

Первые пойнтера, за очень редкими исключениями, не отличались красотой и имели многие внешние и внутренние недостатки, требовавшие для искоренения тщательного подбора производителей, усиленного обучения и, главное, времени. Как видно из рисунков Морлэнда, известного английского художника конца прошлого столетия, первые продукты скрещивания имели очень некрасивые головы и хвосты. По описанию Сиденгама Эдварса, головы пойнтеров были малы (?) и прямы, то есть почти не имели перелома; кроме того, между ними часто встречались двуносые, и такие даже считались лучшими, вероятно, на том основании, что приближались полевыми качествами и ладами к испанской легавой. Несомненно, скрещивание с фоксхоундом, как замечает и Эдварс, уменьшило силу чутья. Хвосты первых пойнтеров точно так же были грубы, крючковаты, и походили на гон, а не на прут и, кроме того, имели заметный подвес. Неудивительно потому, что первое время английские спортсмены обрубали им хвосты, как это делают в настоящее время немецкие охотники. Уши были малы и высоко посажены. Что касается масти, то она была такая же, как у современных пойнтеров, т. е. кофейно-пегая, желто-пегая, черно-пегая, крапчатая тех же цветов, также черная; вероятно, были и сплошь кофейного окраса, но об нем нище не говорится (Rawdon Lee). До последнего времени, однако, черная масть не пользовалась популярностью, главным образом потому, что черные собаки были мало заметны в лесу и в пересеченной местности. Ли говорит, что до сих пор, однако, существует поверие, что дичь менее боится черной собаки и крепче выдерживает стойку и что черные собаки имеют лучшее чутье и энергичнее собак других мастей.

Рис. 147. Назо оф Уптон Бека

Точно так же во всех английских охотничьих сочинениях начала XIX века мы встречаем указания на то, что эти "первобытные пойнтера очень часто срывали со стойки, гоняли дичь, вообще были непослушны, непозывисты, упрямы и дрессировались с большим трудом". Эта неспособность к крепкой стойке, унаследованная от лисогона, была уничтожена строгим воспитанием и тщательным подбором производителей с выдающимися полевыми качествами. Труднее было отучить пойнтеров от привычки мять дичь при поноске, которая в те времена считалась еще необходимой, и эта трудность вместе с быстротою поиска заставила впоследствии прибегнуть к помощи адъютантов-ретриверов.

Что касается внешности, то прежде всего было обращено внимание на улучшение головы и хвоста новомодной породы. Требовалось, чтобы пойнтер имел мощный склад фоксхоунда, но более изящные голову и хвост; чем менее эти части напоминали гончий тип, тем собака считалась красивее. Надо полагать, что именно с этою целию и в то время, т. е. в начале нашего столетия, во многих кеннелях производились скрещивания пойнтеров с борзыми. Эта подмесь крови хортой борзой оправдывается еще тем, что старинные фоксхоунды, как замечает Стонехендж, были гораздо тяжелее современных и не могли передать пойнтерам очень быстрого хода. Скрещивание с борзой действительно, как и следовало ожидать, утонило голову, улучшило хвост и вместе с тем способствовало образованию нового, более легкого типа.

Довольно важное значение как внешний признак имела масть. Несомненно, при скрещивании выбирались исключительно пегие гончие, потому что легавые с белыми пятнами, как издали видные, почти всегда предпочитались одноцветным. Томас Джонсон в книге "Shoter's Guide" (1811) говорит даже, что собаки белой масти лучше других, ибо имеют хороший характер и менее склонны(?) к заболеванию вследствие своего лимфатического темперамента. Действительно, белые пойнтера, как наиболее приближавшиеся к испанским легавым, имели наилучшие полевые качества, но меньшая склонность их к заболеванию весьма сомнительна, так как рыхлые собаки всегда слабее здоровьем, чем собаки крепкого сложения. Мало того, чисто-белая масть большею частию служит признаком вырождения, так как может быть рассматриваема как первая степень альбинизма. Одноцветные собаки кофейного или черного окраса неудобны тем, что плохо видны в лесу, хотя, быть может, действительно ближе подводят к дичи; наконец, рыжие и желтые, по Джонсону, очень горячи и холерического темперамента. Последнее замечание совершенно верно, потому что красная, рыжая и желтая рубашки свойственны фоксхоунду и борзой, и более вероятности, что пойнтера этих окрасок будут иметь сродство с последними.

Рис. 148. Саддлебак и Сендфорд График г. Норриша

Преимущества новой породы были настолько очевидны, что в первое двадцатилетие XIX века пойнтера быстро распространились по всей Великобритании и стали всюду вытеснять сеттеров. Об этом временном преобладании пойнтеров говорится у многих старинных авторов. Мода на пойнтеров проникла даже в Шотландию, так что Вальтер Скотт в одном из своих романов восставал против предпочтения, оказываемого шотландскими охотниками пойнтерам перед старинными расами сеттеров.

Преобладание пойнтеров было, однако, очень кратковременно. Оно продолжалось только до тех пор, пока сеттера, в свою очередь, не перемешались с пойнтерами и фоксхоундами и не приобрели такого же быстрого поиска. В погоне за красотой головы и хвоста и легкостью сложения спортсмены начали слишком злоупотреблять скрещиваниями пойнтеров с борзыми, и уже в двадцатых годах, после смерти герцога Кингстона, а затем полковника Торнтона, пойнтера приходят в упадок и сказываются последствия безрассудных смешений. Борзая дала многим острую морду с плоским черепом без перелома, даже подуздоватость, особенно сукам, тонкое, узкое, завороченное назад ухо, тонкий, иногда совершенно неподвижный хвост, сухость сложения, тонкую кожу и короткую шерсть. По отношению к внутренним качествам - умственным и полевым - избыток крови борзой сказался в относительной тупости умственных способностей и сравнительной молчаливости, в уменьшении силы чутья и усилении наклонности к гоньбе, в бешеном поиске в карьер по прямому направлению, неповоротливости и, наконец, малой выносливости и неспособности к продолжительной работе. Многие из этих недостатков, присущих борзой, встречаются, и не особенно редко, даже в современных пойнтерах наиболее легкого, борзоватого сложения.

Таким образом, в самое непродолжительное время пойнтера были настолько испорчены во всех отношениях, что спортсмены стали охотиться с сеттерами, уже значительно улучшенными. Исправлением пойнтеров в двадцатых годах занимался сначала Meynell, позднее Осбальдестон и другие заводчики. Основываясь на некоторых отрывочных сведениях, надо полагать, что именно в это время стали подмешивать пойнтерам кровь бульдога, антипода борзой, долженствовавшего исправить недостатки чрезмерно легкого типа пойнтеров. Подмесь бульдога несомненна и совершенно понятна. Англичане всегда очень ценили необычайную энергию, стойкость, силу и выносливость бульдога и употребляли его для скрещивания с многими породами собак, утратившими эти достоинства. Это тем естественнее, что бульдоги и вообще все мордаши не лишены чутья и еще в прошлом столетии употреблялись для отыскивания дичи. Веро Шо тоже полагает, что кровь бульдога была прибавлена для исправления продукта скрещивания с борзой, тем более что пойнтер во многих случаях выказывал признаки хлипкости, зябкости, особенно в дурную погоду. "Капелька крови бульдога была лучшим лекарством против этого недостатка". Бекман говорит, что даже в шестидесятых годах в Англии немало встречалось короткомордых, отвратительных на вид пойнтеров с вздернутым носом, прямостоящими глазами и широкими скулами; они, впрочем, скоро исчезли с английских выставок. В 1875 году сам Бекман видел такого короткомордого пойнтера в одном кеннеле близ Глазгова, причем владелец объяснил ему, что это остаток моды прежних лет. Подмесь бульдога бывает заметна и в настоящее время по закону реверсии: некоторые пойнтера имеют чрезмерно развитой череп, короткую морду и даже выдающуюся нижнюю челюсть. Угрюмый характер унаследован пойнтером, конечно, от бульдога, отчасти также молчаливость; наконец, бульдог со своим образцово правильным прутом весьма способствовал улучшению хвоста пойнтера - одного из главных признаков породистости последнего.

Рис. 149. Черный пойнтер Крак маркиза Ло

Кроме того, с двадцатых годов и позднее, без сомнения, были неоднократно повторяемы скрещивания пойнтеров с лисогонами собственно с целью придачи сильных ног и могучей колодки. Но едва ли не большее значение имела подмесь крови усовершенствованного легкого сеттера. Несомненно, что в это время обе породы имели очень большое взаимное влияние; получаемые продукты скрещивания - так называемые дропперы - были всегда очень распространены между менее требовательными, так называемыми полевыми охотниками. Тем более уважались они в это переходное время. При этом лучшие по формам гладкошерстные дропперы скрещивались с пойнтерами, а лучшие длинношерстные - с сеттерами, и таким образом эти вымески служили для улучшения обеих пород. В 30-х годах от пойнтера требовалось, чтобы он имел мощный склад фоксхоунда, но более короткую морду и тонкий правильный хвост; чем менее эти части напоминали гончий тип, тем пойнтер считался красивее. Из книги "Sportsman's Directory", изданной в 1828 году, мы знаем, что к сеттерам и пойнтерам предъявлялись совершенно одинаковые требования: "широкое, раскрытое чутье (ноздри), плотно прилегающие (подобранные, необвислые) губы, морда предпочтительно короткая, большие светло-карие, т. н. заячьи глаза, несколько округленная (выпуклая) верхняя часть черепа, длинные уши, свободное сочленение головы, чтобы она могла подниматься кверху, длинные и косые плечи, небольшие и продолговатые (заячьи) лапы, плотно прилегающие к земле, с небольшими, хорошо развитыми подошвами (мякишами), несколько дугообразная спина, широкий крестец, плоские ребра, прямая спина".

Но кроме скрещивания с дропперами английские собакозаводчики второй четверти XIX столетия, даже почти современные нам, неоднократно прибегали к помеси с старофранцузскими браками. К этому времени испанские легавые сделались большою редкостью, даже, можно сказать, совершенно перевелись, между тем как французские собаки были под руками. Это смешение доказывается главным образом длиною и тониною ушей и их низким постановом, хотя они очень редко бывают свернуты локоном (в трубку), как у французских браков; последние также (вместе с бульдогами) дали пойнтерам более выпуклый череп, улучшили (подобно борзой) глаза, т. е. глаза сделались больше и выпуклее; наконец, примесь французских браков сказалась также в типичной для них серо-крапчатой масти, которая в 40-х и 50-х годах встречалась у многих пойнтеров. Знаменитый Специал Торп-Бартрама (рис. 146), чемпион 70-х годов, был этой масти. Короткая, тупая, слегка вздернутая морда, крутой лоб с большими выпуклыми глазами до сих пор чаще встречаются у кофейнопегих пойнтеров, обыкновенно имеющих большую примесь французской крови, чем желто-пегие, у которых головы нередко приближались к гончему типу.

Вообще кофейно-пегая масть большею частью предпочиталась другим мастям, и не без основания, так как собаки обыкновенно были чутьистее, имели более крепкую стойку и более мягкий характер, чем желто-пегие, красно-пегие и в особенности красные пойнтера, которые считались самыми быстрыми и горячими. Такие красные пойнтера встречались довольно часто в 60-х годах. В книге Беллькруа изображен один из них, очень борзоватый и остромордый, с тончайшим прутом, который, по словам автора, оставался на поиске совершенно неподвижным. Кофейно-пегие пойнтера 60-х годов имели кроме масти, несомненно, значительное сходство с желто-пегими сен-жерменскими браками, т. н. французскими пойнтерами, а именно такой же выпуклый череп, большие выпуклые глаза и сравнительно короткую морду. Это сходство бросается в глаза при сличении рисунков сен-жерменок с кофейно-пегим пойнтером в сочинении Беллькруа, а также с известным пойнтером первых очередных московских выставок Каптэном Г. А. Черткова. Диана М. Н. Чичагова также имела в себе много французского. Очень может быть, что мода на желто-пегих пойнтеров возникла именно вследствие этого сходства кофейно-пегих пойнтеров с браками, кровь которых оказалась очень сильною. Это весьма понятно, так как французские браки более старая, чистокровная и менее сложная порода, чем порода пойнтеров. Только последнее время, лет 10 - 15 назад, лады пойнтеров настолько установились, что масть потеряла почти всякое значение и уже не стала обусловливать известные стати.

Рис. 150. Габель, пойнтер F. Guilet

В сороковых годах, после Meynell'я, улучшению типа пойнтеров много способствовал Эдж (Webb Edge) в Ноттингаме, обладавший, как видно из слов современных авторов, сравнительно легкими собаками кофейно-пегой масти¹ с мелкими крапинами, присутствие которых до сих пор многими считается признаком кровей собак названного заводчика. Это время также считается цветущим периодом в истории пойнтеров, и последние снова начинают распространяться, входят в моду и ценятся очень дорого, как видно из того, что они продавались на аукционах по 40 и даже 80 гиней². В 50-х годах, после смерти Эджа, славились собаки лорда Дерби, к которому перешли многие пойнтера покойного заводчика, затем собаки лорда Сефтона и известного оружейника Лэнга, в собаках которого была кровь пойнтеров Meynell'я и Осбальдестона. Пойнтера Дерби и Сефтона принадлежали, однако, к более крупному, рабочему типу, и оба заводчика уже не придерживались прежней моды на короткие морды и тончайшие пруты, а предпочитали длинные головы и не очень тонкие, но правильные хвосты, обращая главное внимание на рабочие части. Эти пойнтера, б. ч. желто-пегие и красно-пегие, вообще очень походили на фоксхоундов и с первого взгляда представляли как бы облагороженных лисогонов. Неудивительно поэтому, что многие старые русские провинциальные охотники, впервые видевшие таких пойнтеров, принимали их за гончих, чем возбуждали глумление мнимых знатоков, доказывавших этим собственное невежество. Несколько позднее особенною известностью стали пользоваться пойнтера Гарта и Уайтгуза. В 1874 году 16 собак Гарта были проданы на аукционе за 490 гиней, причем лучшие были куплены Ллойд Прайсом (Drake) и Пилькингтоном. Пойнтера лорда Сефтона продавались одновременно, но цены на них были гораздо ниже.

¹ (По Rawdon Lee, пойнтера Эджа отличались бронзовым оттенком кофейных отметин на щеках и были темно-кофейно-пегие. Они произошли от удачного скрещивания собак капитана Уайта, мистеров Hurts, Mundy Moore, Statahm, Goodrish и др. (?) Кроме того, в пойнтерах Эджа была также кровь собак Meynell'я и Осбальдестона. Отличительными признаками пойнтеров Эджа были их замечательная однотипность и элегантность, достигнутые тщательным подбором производителей)

² (Например, собаки Эджа после его смерти в 1845 году. Сука Bloom была продана за 80 гиней, а ее сыновья, еще не дрессированные, Swape и Snake, - по 25 гиней. Между тем черные пойнтера знаменитого толстяка Данила Ламберта в 1840 году были проданы в числе 13 штук за 256 гиней, причем лучшая собака пошла в 46 гинеях. Во время Эджа славились также питомники Musgraves в Кумберланде, лорда Mexborough, маркиза Вестминстерского, лорда Lichfield'a, лорда Bentinck'a и сэра Antrobus'a. Собаки Эджа перешли к Статтеру, купившему двух, к герцогу Портландскому (Rake и др.), также к Муру, имевшему один из лучших питомников)

Начиная с 60-х годов, вместе с выставками, как и следовало ожидать, стали обращать более внимания на внешность пойнтеров, т. е. красоту головы, тонину хвоста, красивый окрас. Первое время предпочиталась желто-пегая масть по вышеуказанным вероятным причинам, но уже в семидесятых годах вошли в моду кофейно-пегие пойнтера. Головы стали легче, хвосты еще тоньше. Вместе с тем первые полевые состязания показали, что пойнтера не могли конкурировать с английскими сеттерами, а потому заводчики стали подбирать производителей более легкого, борзоватого склада, обусловливавшего быстроту поиска. Через десять лет пойнтера сделались настолько легкими, что уже Идстон (священник Томас Пирс) жаловался в своей книге (1872) на их тонкокостоеть, слабость и невыносливость. Неизвестно, как далеко бы зашли заводчики в погоне за скаковым пойнтером, если бы судьи, предвидя опасность одностороннего увлечения красотою и быстротою, не обратили внимания на таких производителей, которые действительно могли дать породе утрачиваемые ею качества. Они сделали чемпионом знаменитого Банга С. Прайса, кобеля, имевшего грубую голову, напоминавшую голову испанской легавой, но зато кости и мускулы безукоризненной крепости и первоклассные полевые достоинства. Действительно, Банг и сын его Уаг - эти два атлета передали большинству своих потомков часть своей силы и богатырского склада, приостановив начинавшееся вырождение породы.

Рис. 151. Sol, сука г. Наветт. 2-й приз на полевых испытаниях в Нормандии

Между тем как выставки способствовали разделению сеттеров на три самостоятельные типа, они, напротив, много содействовали однотипности пойнтеров. На первых выставках была принята одна порода пойнтеров с подразделением на легких и тяжелых (50 и 70 ф.), причем масти не придавалось такого важного значения, как для их длинношерстных сородичей. Причину тому надо искать главным образом в том, что пойнтер был всегда охотничьей собакой Англии, а в Ирландии и Шотландии не пользовался популярностью. Таким образом, все несущественные отличия, существовавшие между разновидностями пойнтеров различных кеннелей, в непродолжительном времени сгладились, и пойнтера приобрели почти одинаковые лады и более однообразный окрас - желто-пегий и кофейно-пегий; черные же пойнтера и серо-крапчатые сделались очень редкими. На выставках наибольшее внимание неизбежно обращалось на внешность собак. От этого увлечения красотою головы, хвоста и масти, часто под давлением общественного мнения, моды, а следовательно, спроса, бывали не свободны и самые судьи, почти всегда известные знатоки породы. Несколько лет назад один из них - заводчик Аркрайт - писал в "Kennel-Gazette": "Прибавлю (к отчету) с прискорбием, что я слышал (на выставке) слишком много споров об отметинах, о сплошь окрашенных головах, светлых глазах и другие замечания в этом же роде, как будто мы довели уже пойнтеров до такой степени идеального склада, что можем себе позволить установить такие незначительные признаки, как окрас и т. п. Пойнтер должен стоять выше подобных пустяков, и мы полагаем, что он никогда (?) не будет у нас chien de luxe'"

В том-то и дело, что увлечение красотою форм выставочных пойнтеров объясняется именно наклонностью этой породы вследствие изменившихся условий охоты сделаться в Англии если не породою chien de luxe, то такою же полуохотничьею, как английская борзая, то есть породою собак, предназначаемых исключительно для выставок и состязаний, но вовсе не для охоты. Действительно, в настоящее время только незначительная часть пойнтеров употребляется на своей родине в качестве полевых собак.

Всякая порода собак с течением времени более или менее видоизменяется сообразно вкусам и потребностям любителей. Замечание это в особенности относится к собакам с таким специальным назначением, как все охотничьи. Вместе с изменением условий охоты неизбежно изменяется и самая порода. Таким образом, современные пойнтера не могут быть такими, какими они были лет 40 - 50 назад. Когда дичи было много, собаки с быстрым поиском только мешали охотнику, так как сгоняли птицу. По мере улучшения охотничьих ружей, сделавшихся из кремневых пистонными и из пистонных казнозарядными, с одной стороны, уменьшалось количество дичи, с другой - увеличивалась быстрота и ширина поиска легавой. Но теперь, когда, в Англии по преимуществу, охота на дикую птицу начинает заменяться садочной охотой - стрельбой в (садках), битком набитых полудомашнею птицею, потребность в собаках со стойкой зн