Пользовательского поиска
Новости Библиотека Породы собак Кинология Ссылки Карта проекта О сайте




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Комнатная нечисть

 Разве это великан?
 (Ха-ха-ха!)
 Это просто таракан!
 (Ха-ха-ха!) 
 Таракан, таракан, таракашечка,
 Жидконогая козявочка-букашечка.
                   К. Чуковский

В жизни вряд ли хотя бы одна хозяйка хохотала, встретив таракана на кухне. Увидев жидконогую букашечку, хозяйки скорее всего вспоминали другие строки Чуковского: «Чтоб ему провалиться, проклятому». Увы, тараканы не проваливаются, а по кухне похаживают, сытое брюхо и усы поглаживают.

Blatta orientalis
Blatta orientalis

На первый взгляд самодовольные твари выглядят чистюлями — уж больно они следят за усами. Если им помешать чистить усы, они примутся за ноги — будут их то и дело поглаживать. Но нам от тараканьего туалета проку нет: назойливые соседи везде бегают, все пачкают и даже могут быть переносчиками инфекции. А микробов они подхватывают немало: тараканам по вкусу самые разные отбросы. Едят они также гуталин, и овощи, и книжные переплеты, склеенные клейстером, но особенно падки на пиво. Однако и от закуски не отказываются.

Верхняя пара их челюстей служит для топорной работы, менее же мощная вторая пара предназначена для тонкого дела. На ней множество крошечных зубов и щетка для особо важной процедуры — чистки усов. Более того — усатые обжоры жуют не только ртом, они жуют и то, что проглочено, — тараканий желудок оснащен хитиновыми зубцами и сильными мышцами.

Если с пропитанием плохо, если мусорное ведро пусто, а на столе не валяются хлебные крошки, то и тогда «козявочки-букашечки» не поднимут лапы — в теплой кухне и натощак проживут месяц.

Вообще-то у тараканов на земле почтенный возраст. Им около трехсот миллионов лет. В очень далеком прошлом они пристрастились к теплу и влажному полумраку, царившим в древних лесах. Теперь влагу и тепло им дарит кухня. С полумраком тоже нет затруднений — днем они отдыхают в щелях и выходят на промысел, когда хозяева квартиры гасят свет.

Чаще всего нам досаждают прусаки — рыжие твари сантиметрового роста — и черные (иначе восточные) тараканы, которые вдвое крупнее. (Черный таракан не так уж и велик; в Южной Америке, например, водится таракан длиной с палец.) Названия кухонных тараканов отражают географические позиции, с которых они начали наступление на мир. Когда черный оккупант появился в средней полосе России, доподлинно неизвестно. А о прусаках пишут, будто они попали к нам в XVIII веке после семилетней войны. В то время у тараканов была дурная привычка прятаться под воротники и в вещи завсегдатаев харчевен. Этих прилипчивых субъектов невольно и принесли домой русские солдаты, воевавшие против армий Фридриха. Так это или иначе, но ранее ни в Москве, ни в Петербурге рыжих тараканов не было.

Впрочем, в достоверности таких давнишних свидетельств можно убедиться со слов некоего Таннера, побывавшего в XVI веке в Москве. Было, оказывается, в России ужасное животное по имени «каракан, которое не тревожит хозяев, но живьем заедает гостей». Вот так. Не больше, не меньше.

Как ни странно, тараканам на Руси жилось подчас вольготно — молва наделила докучливых нахлебников таинственными качествами. Уверяли, будто появление в новой избе черных представителей этого племени сулило богатство. Прусаки тоже якобы приносили добро. А если насекомые из дому побежали — будет пожар.

Кажется, что тараканы носятся, как угорелые. Однако скорость их невелика: километр в час. Но километр они не пробегут — сил не хватит. А вот если б были соревнования по протискиванию через щели, то тараканы вошли бы в первую пятерку. Здесь они виртуозы. Это иногда использовали моряки. Обвязав тело таракана ниточкой, они запускали его в немыслимые переплетения труб и переборок — туда, куда нужно было протащить трос или кабель. Этот живой вездеход выволакивал нитку, потом его отпускали или давили каблуком, к нитке привязывали веревочку, к веревочке — трос. И нужный кабель ложился в нужное место.

...В книге про насекомых-паразитов человека К. Фриш писал, что тараканья голова выглядит так, будто вмещает мозг мыслителя. Увы (а может, к счастью), за внушительным лбом ничего особенного не скрыто — мозг крошечный. Да и вообще таракан с оторванной головой проживет дольше самого головастого, если и того и другого не кормить. Так что и без головы жить можно.

И все-таки усатые кое-что соображают. Например, можно научить их по сигналу отдергивать лапу. Кроме того, как говорят этологи, у тараканов есть исследовательская активность. Если прусака пустить на белую вертикальную планку, он станет ее изучать: бегать вниз и вверх. Постепенно расстояние Укорачивается — таракан ознакомился с обстановкой. Если его пересадить на точно такую же, но зеленую планку, он повторит то же самое. На беготню влияет и состояние духа: когда таракану, прежде чем выпустить его на новый предмет, дают успокоиться, присмотреться, он исследует предмет активнее, быстрее.

Главный исследовательский инструмент — усы. Под микроскопом видно, что они состоят из множества члеников с крошечными отверстиями, из которых торчат тонюсенькие осязательные щетинки. Под основанием щетинок расположена нервная клетка. Она и сигнализирует о соприкосновении. Щетинки разбросаны там и сям и по телу, благодаря им существо с твердым наружным покровом осязает окружающий мир. А вот усами насекомое не только щупает — они рассказывают ему и о запахах, так что усы это еще и нос. Правда, нос неполноценный — нюхать можно, а дышать нельзя. (Таракан, как и другие насекомые, дышит брюхом. И если его голову окунуть в воду, то владелец ее не задохнется.)

Усы нужны и для установления контактов — тараканы здороваются антеннами. Если у молодых прусаков остричь, сбрить или оборвать усы, шестиногие отроки чувствуют себя одинокими, покинутыми и резко замедляют рост, хотя видят, что вокруг копошатся соплеменники. Не чудаки ли — своим глазам не верят? Может, без усов они предаются углубленному самоанализу? Если и не психологические, то биохимические анализы идут у них полным ходом. Иначе безусая молодежь не прибавляла бы в росте, когда в корм примешивали от 1 до 5% экскрементов других прусаков, то есть не прибавляла бы в росте «по сигналу живота».

Яйца, из которых вылупляются личинки, самки упаковывают в крепкую плоскую оболочку, вроде портсигара. Там каждое яичко в особом отсеке, чтоб не повредилось. Черная тараканиха роняет капсулу куда попало, а рыжая терпеливо таскает ее почти месяц, пока не разовьются зародыши. И все это время портсигар, или, как его называют в простонародье, чемоданчик, торчит из ее хвоста. Хотя и некрасиво, зато надежно — дети не брошены на произвол судьбы.

Профессор М. Н. Богданов в милой и умной книжке «Мирские захребетники», 19-е издание которой вышло в 1917 году, весело описал деторождение и первые шаги тараканьей детворы. «Внутри чемоданчика, старательно таскаемого мамой, лежат в два слоя длинные белые трубочки, их бывает до 36. Это и есть яички, в которых развиваются маленькие тараканчики. Когда придет время выползать им из яичек, тараканиха заберется в щель, задними ногами отцепит багаж и станет над ним хлопотать. Как только она отгрызет боковой рубец, из образовавшихся отверстий начнут выползать беленькие, длинненькие козявки, с ножками и черненькими глазками. Тараканиха заботливо оглаживает новорожденных усиками и подгоняет к заранее припасенным съестным крошкам. Стоит таракашкам поесть, чтобы сделаться неузнаваемыми: тельце превращается в плоское и широкое, а белый цвет сменяется на бурый. Мать водит их из щели в щель, обучая добывать пищу».

Такие родительские хлопоты идут вразрез с нашими интересами. Иначе промышленность не выпускала бы противотараканьи яды, например «Фос-фолан». Этим порошком посыпают места, обжитые кухонными постояльцами. Если порошковая россыпь кому-либо не по душе, можно воспользоваться «Инсектолаком». По мере его высыхания нарастают тонкие кристаллики ядохимиката. Вытирая тряпкой пыль, мы сотрем и крошечные кристаллики. Однако печалиться не надо — они нарастут вновь. «Инсек-толак» почти два года будет отравлять жизнь тараканам.

За границей в поисках противотараканьего оружия обратились даже к электричеству: под плинтусы, куда любят прятаться нахлебники, укладывали Два тонких медных провода — один был под напряжением, другой заземлен. Заползая в щель, таракан замыкал провода и прощался с жизнью. Но, вероятно, все это хорошо лишь на бумаге. Иначе как расценить недавнюю информацию «Нью-Йорк тайме» о полном поражении Пентагона, проигравшего тараканью войну. Насекомые оккупировали все помещения военного ведомства США, все штабы и службы, появились даже на вертолетах. И Пентагон, тративший на борьбу с тараканами больше 20 миллионов долларов в год, сдался, прекратил сражение.

Не лучше ли воевать с усатыми пришельцами старыми добрыми дедовскими способами? Вот один из ходовых рецептов: три части буры на одну часть пшеничного крахмала и на одну часть сахарной пуд. ры. Откушав это блюдо, тараканы кидаются на поиск воды: прокаленная бура обезвоживает их организм. И чтобы добиться успеха, нужно отрезать пути к водопою. Деды и бабушки заманивали тараканов и в ловушки, где благоухал смоченный пивом хлеб. А чтобы тараканы не могли выбраться, не удрали, бортик высокой посуды смазывали каким-нибудь жиром. Пойманных вредителей поливали кипятком.

Били тараканов и морозом. На Руси не раз бывало, что в трескучие морозы крестьянин со всей семьей перебирался к соседу на пару дней, а в избе отворял настежь окна и двери. Вернутся хозяева домой, выметут кучки дохлых тараканов и живут припеваючи, пока не притащат ненароком из гостей тараканиху на племя.

А может, с насекомыми сладит бузина? Вот как в 1785 году взаимоотношения бузины и тараканов обрисовал один из зачинателей российской агрономии А. Т. Болотов. «...Случилось не нарочно одной хозяйке внести в избу бузиновый цвет, чтобы высушить для лечебных целей. В избе хозяйки было огромное множество черных тараканов. Не успели тараканы услышать бузиновый дух, как пошли всей гурьбой из избы вон и прямо в конюшню... Из любопытства смышленая хозяйка быстренько перенесла цвет бузины в оную конюшню, куда тараканы перебрались. И тогда хозяйка окончательно удостоверилась в том, что бузиновый цвет, или паче запах оного, оттуда тараканов выгнал, принудив перейти в дом к соседу». Надо думать, смышленая хозяйка и словом не обмолвилась с соседом о своем эксперименте.

...Физиологи, изучая тараканьи нервные узлы (ганглии), узнали немало нового. Опыты были самые разные. То тараканьи глаза покрывали черным лаком, а потом следили, что случится с биоритмами, то насекомое вообще лишали головы, а туловище хирургически соединяли с телом нормальной особи, чтобы узнать, как и какие гормоны влияют на поведение. А еще раньше тараканов просто выращивали, либо для потехи (так называемых тараканьих бегов), либо на корм птицам.

Не случится ли так, что тараканов будут сушить, делать из них лекарство и продавать в аптеках? Чтобы стало понятно, о чем идет речь, коротко изложу статью, напечатанную в 1969 году, в восьмом номере журнала «Химия и жизнь». Начинается статья за упокой — к давно известным тараканьим грехам прибавился еще один: выяснилось, что «общение» с этими нахлебниками для некоторых людей чревато аллергией — насморком, экземой или крапивницей. Не правда ли, странно — тараканы и насморк? Но еще более странно то, о чем журнал рассказал дальше. «Уже не первый месяц шла борьба за жизнь ребенка, пораженного тяжелым почечным заболеванием... Ребенок в буквальном смысле слова превратился в мешок с водой. Ни одно из мочегонных средств, имевшихся в распоряжении медиков, не давало эффекта». Спас дитя профессор, приглашенный на консультацию. По его совету в больничной аптеке из высушенных черных тараканов приготовили необычное лекарство. И отеки у больного стали опадать.

Это не новость — еще в прошлом веке была защищена докторская диссертация о сильнейшем мочегонном действии черных тараканов. К сожалению, какие именно вещества из тела усатого лекарства целебны, неизвестно и по сей день.

Надо бы исследовать и действенность других народных снадобий. Все их не перечислить. Но вот некоторые. Пишут, что в России порошок из тараканов шел в дело при лечении плеврита. На Ямайке настойку из тараканов употребляли как глистогонное средство, добавляя в нее сахар, чтобы дети не выплевывали снадобье. В Юго-Восточной Азии было в ходу тараканье лекарство для срастания костей. В других краях, чтобы раны быстрее заживали, бинты замачивали в прокипяченной тараканьей вытяжке.

А если и на самом деле тараканы способны на такие добрые дела? Не оправдывается ли хотя бы частично полуироничная поговорка: друг ты мой сердечный, таракан запечный?

Правда, на Руси этими словами выпроваживали надоедливого гостя.

  Где валялся конь, клок 
 шерсти останется. 
        Восточная мудрость

Если бы это изречение было верным в прямом смысле слова, земная суша была бы завалена конским волосом, овечьей шерстью, шкурами медведей и перьями птиц. Траве негде было бы пробиться сквозь отслужившую одежду животных. Природа не допустила такого ужаса — от волос и перьев планету очищают бабочки, вернее, их гусеницы.

Иными словами, у моли дел было по горло и в те времена, когда на Земле еще не строили дома, не ткали ковры и не вязали свитера: невзрачные создания возвращали в биологический круговорот трудноразложимые вещества, из которых состоят рога и копыта, шкуры и перья. И если бы Остап Бендер, добрая душа, знал, скольких насекомых он оставил без обеда, его, может, и не увлекла бы скупка рогов и копыт.

Рога и шерсть сделаны из на редкость прочных кератинов. Это весьма странные белки. Необычны они потому, что их длинные полимерные молекулы скреплены мостиками из атомов серы. Такой мостик не могут разрушить кислые желудочные соки животных, здесь нужно щелочное пищеварение. Как раз таким пищеварением и обладают гусеницы моли и жучки-кератофаги. На этом фоне неожиданными выглядят сообщения, что моль принялась и за нейлоновые шубы.

Горькие пьяницы-тараканы ради глотка пива лезут в бутылку. Моль же существо целомудренное, на дно бутылки не заглядывает и неукоснительно придерживается сухого закона. За всю жизнь она ничего, никогда и нигде не пьет. Однако ничто живое без воды обойтись не может, даже моль: активная жизнь любого организма возможна, лишь когда воды в теле больше, чем всех иных веществ. Гусеницы восковой моли, обитающие в ульях, добывают воду химическим путем при окислении воска. Наших ближайших соседок — платяную, комнатную, мебельную моль тоже не мучает жажда. Воду они делают внутри себя из совершенно сухой шерсти.

Кто не гонялся за порхающей молью, стараясь ее прихлопнуть! Даже зная, что это бесполезно, все равно не выдерживаешь и следишь за неровным полетом комнатного вредителя. Если бабочка упорхнула — не отчаивайтесь. Вреда она не причинит. Она уже сделала все, что могла. Во-первых, крылатая моль по весьма уважительной причине не только не пьет, но и не ест — у нее вовсе нет рта. Она быстро умирает истощенной: иссохшее тельце весит в несколько раз меньше, чем поначалу. Во-вторых, страсть к полету обуревает самцов (их обычно в два раза больше, чем самок). Самки же ленивы потому, что их фюзеляж заполнен яйцами и на такую же, как у самцов, поверхность крыльев приходится удвоенная нагрузка. Выходит, что раздавив жирненькую ползущую моль, вы тем самым прикончите сто будущих молей, а прихлопнув летуна, который уже побывал на свиданье с грузной супругой, не убьете ничего: самец вскорости сам околеет с голоду. Какая нелепость — ел, ел, а умер от голода.

С нашей точки зрения, моль питается несъедобными и невкусными продуктами. Впрочем, близкие родственники молей, порхающих в комнате, живут не только в копытах буйволов, но и в кустах роз, и внутри яблок. Рыжеватый червь, гложущий плод, не что иное, как гусеница моли — только не тех видов, что живет в комнате. Поэтому небесполезно знать, что на отороченных нежной бахромой крыльях платяной и мебельной моли нет пятнышек, золотистые же крылья «шубной моли украшают три-четыре коричневые точки. И вот что удивительно: она Разбойничает только с мая по сентябрь, то есть пока шуба лежит в сундуке. Голодную зимнюю пору эта Моль проводит на потолке или карнизе... Хитрая гусеница спит, когда шубой пользуется человек.

Едва вылупившись на свет и немного закусив, гусеницы платяной и прочих молей строят индивидуальный домик — трубочку. Жилье сооружается 1 быстро твердеющей шелковой нити. (Вот чудо: Из Шерсти — шелк.) Шелковая ниточка тянется изо рта, снабженного специальными прядильными железами. Снаружи шелковый домик умело маскируется шерстинками, выкусываемыми гусеницей из шубу или пиджака, на котором она поселилась. Соорудив жилье, моль принимается за уничтожение шерсти. За девяносто дней своей жизни гусеница тяжелеет в 400 раз! Далеко отлучаться от дома она побаивается и, когда вокруг все съедено, просто удлиняет трубочку. Если же ткань гусенице не по нутру, она, скрепя сердце, перебирается в более благодатное место. Странствует осторожно, не быстрее сорока сантиметров в час. Чтобы спуститься или забраться повыше, гусеница прикрепляет шелковую нить то справа, то слева и перекрещивает ее. Получается довольно сносная лестница.

Даже в самом вкусном шерстяном костюме моль набрасывается лишь на места, где есть приправа, где запачкано. Это объясняют тем, что гусеницам нужен витамин В. Поэтому они и рыскают в поисках пятен, оставленных пищей. Вероятно, костюм, побывавший в химчистке, с точки зрения насекомого — еда не первосортная.

А можно ли сделать шерсть вообще несъедобной? Можно, только это дорого и хлопотно. Химически разрушив в кератине серные мостики, их надо заменить другими химическими мостиками. Такая шерсть не меняет свойств, выглядит такой же красивой. Есть и краска, начисто отбивающая у моли аппетит, — марциус желтый. Плохо лишь то, что краска эта блеклая, невыразительная. Да и не захотят поголовно все ходить в желтых свитерах, желтых варежках и желтых костюмах.

Моль — неженка. Она не терпит ни жары, ни холода, ни света. И шубе или костюму, пока их носят, моль не угрожает. Но не оденешь же шубу в июле. Летом зимние доспехи лежат или висят в укромном уголке, пересыпанные нафталином. А моли-то как раз и нужно укромное местечко. Нафталин же страшен лишь, если его пары не рассеиваются. То есть, одежда, загерметизированная хотя бы в полиэтиленовом пакете, моли не по зубам. Уцелеет ткань и без нафталина, если ее обернуть газетами, но так, чтобы щелей не осталось — проесть бумагу моль не в состоянии.

В старину в сундуки клали высушенные хвосты рыхухоли — моль боится мускусного запаха, выделяемого железой, расположенной с нижней стороны выхухолевого хвоста. Ныне раздобыть такой хвост — все равно, что достать звезду с неба. И поэтому пользуются более доступными средствами. Кое-кто считает, что махорка, листья эвкалипта или корни даванды дадут сто очков вперед нафталину и такому отличному препарату, как «Антимоль». Неверно это. «Антимоль» сильнее махорки, сильнее нафталина, однако принцип ее действия тот же: успех придет лишь при достаточной концентрации испаряющегося химиката. Поэтому «Антимоль» смертельна для моли там, где нет движения воздуха. Есть надежда, что «Антимоль» и нафталин уступят свое место вирусам: появилось сообщение, что английскими специалистами выделены вирусы, смертельные для моли.

Но не случится ли так, что, избавившись от одной беды, мы накличем большую? Свято место пусто не бывает: не придут ли в комнаты более выносливые, более прожорливые последователи моли? Лишь в одном из недавних выпусков «Энтомологического обозрения» было дано описание четырех новых видов моли. По одному виду нашли в Италии и Марокко, а два — в лесах западного Закавказья. Одну из отечественных новинок, обитающую в лесах Аджарии, обнаружили возле колонии летучих мышей, другую поймали на поляне — она прилетела на свет кварцевой лампы. Рядом в старинной деревянной церкви было множество воробьиных гнезд, где моль, вероятно, закусывала перьями. В 1970 году в Туркмении из-под коры отмершей айвы достали гусеницу редкостной моли, которая ни шерсти, ни перьев не ест. Ее меню состоит из грибов-трутовиков и лишайника. Вот бы платяной моли взять пример с родственника-вегетарианца!

 Ничего, что дом сгорел,
 зато клопы подохли.
         Корейская пословица

Увы, клопы могут объявиться и в новом доме: не раз видели, как кровопийцы ползут по наружным стенам или проводам. Был бы дом, а клопы найдутся — голодные паразиты пробегают около метра минуту.

Если измученный клопами человек, чтобы выспаться, ставит ножки кровати в тазы с водой, все равно шестиногие пираты заберутся в постель. Нe говорит ли такой трюк о гениальности мучителей. Нет, не говорит. Вот как клопиную акробатику объяснил профессор Н. Н. Плавильщиков. «Клопы ползут на запах добычи, их движение направлено в сторону усиливающегося запаха. Для клопов, ютившихся по стенам у самого потолка, запах будет усиливаться по мере приближения к стоящей внизу кровати. Над кроватью запах наиболее силен, а клоп задерживается именно здесь, его удерживает запах. Разыскивая добычу, ползая туда и сюда по потолку над кроватью, клоп в конце концов срывается с потолка и падает».

Видят клопы из рук вон плохо. Впрочем, у других ночных разбойников — тараканов недавно обнаружили инфракрасное зрение. Не проверить ли и клопиные глаза на чувствительность, к тепловым инфракрасным лучам? А вдруг, высовывая нос из-под обоев, насекомые ощущают тепло, излучаемое нашим телом, то есть воспринимают не только запах, но и тепло «обеда»?

Эту запутанную ситуацию прояснила обстоятельная статья Н. А. Левина, опубликованная в 1977 году в «Журнале общей биологии». Людям, не знакомым со специальной литературой, название статьи покажется тяжеловесным: «Ольфакторные реакции постельного клопа на запаховые ориентиры и их зависимость от некоторых факторов среды».

Вот вкратце то, о чем говорилось в этой статье. Хотя клопы чувствуют разницу в температуре в два градуса, это не служит основным способом поиска еды. При понижении температуры воздуха они быстро теряют аппетит и желание двигаться. Зато на перепады атмосферного давления не обращают внимания. Иное дело свет. Днем, как все знают, кровососы предпочитают прятаться. Но и кромешная тьма им тоже не по нутру. С их точки зрения, лучше всего свет небольшой яркости.

Но это, как говорят, присказка, сказка — впереди. Не удивительно ли, что человека насекомые чуют за тридцать метров! Были случаи, когда клопы появлялись на месте скопления людей, преодолев за десять дней стометровое расстояние. На чистую, рымытую мылом человеческую кожу они смотрят равнодушно. Грязный, редко моющийся человек тожe их мало привлекает. Самый аппетитный запах — это свежий пот на чистом теле. А вот приблизительная шкала клопиного вкуса. На первом месте царь природы — человек; потом идут: собака, гусь, кошка, курица, мышь, лошадь. А в арьергарде — корова. Но эта иерархия зыбка и построена лишь на тех животных, которые побывали в эксперименте, где на них реагировали клопы, «калиброванные по размеру, возрасту и сроку последнего кормления».

Укол клопа практически неощутим: сечения разреза в 500 раз меньше ранки, оставляемой самым миниатюрным медицинским шприцем. Раздражение вызывает слюна. Клоп, как и комариха, вливает ее нам под кожу для того, чтобы кровь не свернулась и не засорила тонюсенький хоботок, в который превращена его нижняя губа. Через десять минут, накачав нашей кровью свое брюхо, насекомое убирается восвояси. У одних людей место укуса зудит несколько дней, у других — лишь минуту. Бывает и так, что на месте укуса появляется волдырь. Дело тут в чувствительности кожи.

Говорят, привычка свыше нам дана. Так и с клопами — свои кусают не так больно, как чужие: человек особенно болезненно реагирует на укусы клопов, которые обитают в гостиницах или в том доме, где он остановился переночевать. В чем тут дело, не очень-то понятно. Может, у разных колоний клопов неодинаков химический состав слюны?

Клоп — существо живучее. Недаром Маяковский пьесу про мерзостное, живучее мещанство назвал противным словом «Клоп». И хотя в голове мещанина Присыпкина мозгов была самая малость, его пришлось замораживать, чтобы он дотянул до светлого будущего. Всамделишный клоп здесь вне конкуренции. Подумать только: обезглавленный (сравните с безголовым тараканом), он способен достичь более почтенного возраста, чем его ровесники, у которых голова на месте. Безголовый экземпляр не линяет и поэтому не взрослеет. Если же ему влить гормоны от нормальной особи, инвалид перелиняет.

Вообще клопы пять раз сбрасывают хитиновый покров. И всякий раз перед обновлением им нужно наглотаться крови. Если раздобыть этот эликсир Не удалось, развитие приостанавливается. Недоразвитый кровосос ждать может долго — полтора года. А повзрослев, еще 14 месяцев будет забираться к нам под одеяло.

Клопиная самка кладет до 12 яиц в день. При комнатной температуре через две-три недели из них вылупятся крохотные личинки, весьма схожие с матерыми родителями. У личинок будет 250 братьев и сестер: столько яиц откладывает самка на протяжении жизни. В особо благоприятных экспериментальных условиях от клопихи удалось получить огромный приплод — яйцо.

Новорожденные тунеядцы снабжены необходимейшей принадлежностью — симбиотическими бактерями. Они размещены в специальных органах на спинке. И таскает их клоп на спине не бесплатно — бактерии наделяют его витаминами.

Документально подтверждено, что клопы кусали еще древних римлян и греков. В Лондоне они появились якобы только в 1680 году вместе с постельнымы принадлежностями гугенотов, бежавших из Франции. Этому противоречит факт, в свое время привлекший внимание: в 1503 году несколько благородных английских дам приняли за чуму волдыри, оставленные клопами. В Америку клопы вроде бы приехали на каравеллах испанских завоевателей в XVI веке. А в Средней Азии постельный клоп будто бы обосновался всего сто лет назад. Но как тогда объяснить находку этих паразитов в труднодоступной пещере в горах Туркмении? Здесь в кромешной тьме они, возможно, веками пили кровь летучих мышей.

Увы, постельный клоп стал космополитом. Можно сказать, что он и «всеяден»: если ему не удалось забраться в дом, прокормится в норах грызунов, в гнездах голубей, трясогузок, ласточек. Любит он и домашних кур.

Понятно, что на тараканах, моли и клопах комнатная нечисть не кончается. А муха? Но про нее я уже писал в другом месте. Кроме того, ей посвящены прекрасные публикации Ю. Медведева, рассказавшего о том, что обычная муха выглядит величественной силой, способной превратить отбросы в превосходный белковый корм. А блохи? А...

Но не хватит ли о неприятном? Давайте лучше закончим разговор маленькой картинкой из жизни более благопристойного комнатного обитателя — сверчка.

На Руси сверчка прозвали запечным соловьем. (Ирония правомерна: очень уж монотонна его нескончаемая песня.) Но можно ли считать песней звуки, не идущие от души, а порожденные трением жестких надкрылий? Наверное, можно. Во. всяком случае, сверчихи принимают монотонное стрекотание за жизнерадостную свадебную песню и направляются к кавалеру.

У сверчков все необычно: поют они надкрыльями, слушают ногами. На голени передней ноги можно разглядеть беловатое пятнышко — отверстие тимпанального органа. Этими мудреными словами и названо ухо.

Впрочем, самки не всегда торопятся к шумливому кавалеру. Ибо стрекотанье стрекотанью — рознь. Громкая (на 10—20 децибел, громче, чем обычно) и короткая трель — это не что иное, как ругань. В теплую погоду сверчки стрекочут быстро и на высоких тонах, в холода медленнее, и, кроме того, в руладах появляется треск. Выведена даже формула, позволяющая по стрекотанью узнать температуру воздуха. Для домового сверчка эта формула имеет такой вид: Т = 50+(4 — Ч40), где Т — температура по Фаренгейту. Ч — число стрекотаний в минуту. Если нет под рукой градусника — воспользуйтесь сверчком.

И хотя домовой сверчок весьма близкий родственник кузнечиков, которых кругом множество, этот вегетарианец вне поселений человека обитает лишь в пустынях.

Что общего, говоря на языке специалистов, между экологическими нишами кухни и пустыни?

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001-2015.
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://kinlib.ru "KinLib.ru - Библиотека по собаководству"