Пользовательского поиска
Новости Библиотека Породы собак Кинология Ссылки Карта проекта О сайте




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Собачья жизнь

    Говорю, ежели бы у тебя был 
 самый что ни на есть верный друг...
 который сыздетства. То за сколько
 бы ты его примерно продал? 

                А. И. Куприн. Белый пудель

На пятом или шестом месяце жизни пес навечно отдает свою привязанность одному человеку. Взрослеющий щенок уже не просто милое создание, а существо, преисполненное любви и преданности.

Canis familiaris
Canis familiaris

Бывает, что некоторым вашим знакомым он начинает оказывать знаки внимания, а некоторых — сторонится. Задумайтесь над этим — собаки редко ошибаются в людях. Зато люди часто ошибаются в собаках — чувство собственного достоинства у них принимают за неуживчивость, совестливое создание обвиняют в слабохарактерности и, наоборот, непомерно жалеют четвероногого симулянта.

Недавно во Франции высказана точка зрения, будто бы по собаке можно узнать характер хозяина. Вот какую заметку опубликовал один из биологических журналов. «Скажи, какую ты имеешь собаку, и я скажу, кто ты», — уверяет французский зоопсихолог Доде. По его мнению, владельцы пуделей — люди скупые, собственники овчарок лишены чувства юмора, те, у кого таксы, великодушны, у кого доги — мужественны. Самые же лучшие люди те, у кого живут фокстерьеры. Некий владелец овчарки подал на Доде в суд за оскорбление. И Доде заявил судьям: «Вот, видите сами...»

Откуда же взялись все эти доги, таксы, пудели и овчарки? Дебаты по этому поводу еще не кончены. Одни зоологи полагают, будто собаки — это не кто иные, как одомашненные волки, другие твердят, что родословное древо их начинается от шакалов, третьи — что в собаках течет кровь и тех и других. Есть и мнение, будто собака произошла вовсе не от волка и не от шакала, а от животных, бывших общими предками всех этих хищников. Конец затянувшейся тяжбе могут положить генетики — биохимические анализы точно покажут, кто чей родственник.

Сам процесс одомашнивания, увы, тоже неясен — то ли кто-то из умных членов племени подманил осиротевших волчат или шакалят, решив, что из них выйдут неплохие сторожа, то ли на заре становления человечества стаи первобытных собак охотились вместе с первобытными людьми — помогали загонять добычу. А люди в благодарность оставляли им часть добытого, выделяли пай. Так это было или иначе, но, скорее всего, в те далекие времена люди и собаки сотрудничали на равных. И кто кого «одомашнил», сказать трудно.

Собаки вклинились в человеческий быт не иждивенцами, а активными помощниками. Сама жизнь заставила их разговаривать, вернее — общаться с людьми. Начав жизнь рядом с человеком, собаки залаяли (волки и шакалы только воют). И вряд ли даже в шутку стоит говорить, что собака разбрехалась, брешет... Не врет она, а говорит правду.

Может, собаки «изобрели» лай взамен нашей речи взамен второй сигнальной системы? Изобретение неплохое — бывалый охотник по лаю гончих знает, как обстоит дело в данный момент. Да и любой из нас различит злобный лай и лай, которым псы приветствуют друзей; мы улыбаемся радостному заливистому лаю и приходим в печаль от унылого тявканья.

Представьте себе, иногда и люди зарабатывали на хлеб с помощью лая. Например, служащая финансового управления Стокгольма Эльфрида Карлсон освоила 20 разновидностей собачьего лая. Она собирала налоги, тявкая под дверью и провоцируя на разговор собаку, чьи хозяева уклонялись от платы, уверяя, будто четвероногих в квартире нет.

И кто знает — если бы на расшифровку собачьего языка было затрачено столько же усилий, сколько на изучение сигнализации дельфинов, не смогли бы мы уже теперь вести обстоятельную беседу с четвероногими друзьями? (Кстати, чересчур голосистых псов можно урезонить специальным ошейником с электрической батарейкой. Когда собака принимается громко лаять, она получает безвредный, однако ощутимый электрический удар.)

В солидном издании — «Журнале эволюционной биохимии и физиологии» в 1975 году была напечатана статья «О классификации стационарных гласных собакой». Звуки а, о, и, е, записанные на магнитофоне на тысячу ладов, безошибочно классифицировали не какие-нибудь выдающиеся псы, а несколько обычных собак. Свое мнение они сообщали подъемом той или иной лапы. Заключительные строки статьи таковы: «Результаты электрофизиологических исследований также указывают на подготовленность слуховой системы млекопитающих к опознаванию речевых сигналов». Комментарии, как говорится, излишни. Но, увы, игра идет в одни ворота — собаки слушают и что-то «на ус мотают». Что?

Никак не могу поверить, будто человеческая речь, жесты и мимика для толковой собаки лишь тогда имеют значение, когда отдаются команды, когда звучит сигнал, вызывающий якобы лишь рефлекторное действие. Сколько бы ни упрекали меня в антропоморфизме (очеловечивании животных), все же расскажу об одном случае. Не так давно моя семья переехала в новый дом на окраине Москвы. Вокруг стояли деревянные домики с садиками. Дни их были сочтены — район быстро застраивался. И вот владельцам одной из ветхих построек предложили благоустроенную квартиру. Они затеяли гнусный спор: брать ли с собой овчарку, долго и верно сторожившую их сад и имущество? Спор длился не один день. И закончился плохо — собака умерла. Могут сказать, что она умерла от старости или от голода. Но почему овчарка отказалась от еды? Почему она тоскливо глядела на хозяев, а те стыдливо отворачивались от ее укоряющих глаз? По-моему, пес понял, что происходит, и не смог пережить предательства. И как тут не вспомнить слова знаменитого западноевропейского врача и мыслителя Акселя Мунте: «Собака — святая. Она... с радостью признает превосходство своего хозяина, он для нее — незыблемый авторитет, но, вопреки мнению многих любителей собак, в ее преданности нет ничего рабского. Ее подчинение добровольно, и она ждет, что ее скромные права будут уважаться. Она видит в своем хозяине царя, почти бога, и понимает, что бог может быть строгим, но знает, что он должен быть справедливым...».

Среди четвероногих есть подлые твари, но предательство собаки — дело неслыханное. Наоборот, ради обожествленного хозяина они готовы на все. Борис Рябинин в книге «О любви к живому» рассказывает про величественнейший, благороднейший поступок собаки, хозяев которой фашисты бросили в концлагерь. Сеттер Сильва каким-то немыслимым образом разыскала лагерь, куда заточили ее хозяев. Она прорыла ход под колючей проволокой и по ночам (днем застрелит охрана!) приносила вконец изголодавшимся людям то косточку с остатками мяса, то сырую морковку. Сама Сильва была худющей, как скелет.

А вот другой кормилец — спаниель, живший в Париже в начале века. Он добывал клиентов мальчику — чистильщику обуви. Пес пачкал в луже мохнатые лапы и как бы нечаянно наступал на башмаки прохожих. Если же клиентов было вдоволь, мирно лежал возле своего маленького хозяина.

Еще в древние времена воспевали собачью преданность: например, Плутарх славил Меламфита, который уплыл в море вслед за своим господином, не взявшим его на корабль. А единственному оставшемуся в живых боевому псу, спасшему Коринф от внезапной атаки врагов, из казны выдали дорогую награду: массивный серебряный ошейник с надписью: «Защитник и спаситель Коринфа».

Какой же тогда ошейник (золотой, бриллиантовый?) нужно было надеть на Дика? Эта овчарка в трудные годы Великой Отечественной войны по запаху взрывчатки нашла 12 тысяч немецких мин и огромную бомбу с часовым механизмом, спрятанную фашистами в фундаменте Павловского дворца под Ленинградом. Не менее знаменит «ратный труд» небольшой серенькой Дины. Она вместе с ефрейтором В. Ненашевым обезвреживала мины, доставляла донесения, ходила в немецкий тыл, подорвала фашистский эшелон... После войны Дину прикомандировали к музею боевой славы. Здесь она дожила до глубокой старости.

 Хорошая собака-ищейка — это 
точный прибор, и обращаться с ней 
надо именно как с точным прибором. 
                 Р. X. Райт. Наука о запахах

Эти слова для собак не унизительны — точным прибором дорожат.

Наш живой прибор — не чемпион по объему обонятельных луковиц: у человека они занимают 0,125 см3, у кошки — 0,375, у собаки — 1,25, а у лошади — целых 5,0 см3. Но острота обоняния зависит не только от объема луковиц, но и от размера их поверхности. А ее увеличивают выступы — специалисты именуют их этмоидальными раковинами. У копытных животных восемь таких раковин, у ежа — пять, у людей — лишь две, а у собаки — шесть основных и несколько добавочных. В результате поверхность обонятельного аппарата таксы в 15 раз больше, чем у человека, кажущегося рядом с ней великаном.

Строение обонятельных органов изучено неплохо, но все-таки как именно собака нюхает, еще доподлинно неизвестно. На этот счет есть лишь гипотезы. Они довольно сложны, и их описание может показаться скучным. И все же потерпите — это лишь несколько абзацев.

Изнутри собачий нос всегда мокрый — он покрыт жидкостью, активно поглощающей газообразные вещества. Эта жидкость захватывает очень малую толику вдыхаемых молекул — остальные проходят в легкие. Однако этого собаке достаточно, чтобы понять, чем пахнет.

Что же происходит с этими молекулами? Думают, что запах зависит от адсорбционных свойств веществ и обонятельные клетки различают вещества именно по этим их свойствам. Есть и мнение, будто он предопределен тем, что молекулы, поглощенные пигментом обонятельных клеток, вибрируют, отчего пигмент меняет цвет. С этой точки зрения механизм восприятия запаха сходен с механизмом восприятия цвета. Новейшее предположение по поводу работы собачьего носа состоит в том, что в напичканных ферментами обонятельных клетках могут идти обратимые изменения белков и соответствующие электрические сигналы передаются по нервным волокнам.

Все еще больше запутывается, если вспомнить, как легко собаки сортируют запахи — выделяют из них нужный. У нас самый сильный запах обычно забивает остальные, а они распознают капроновую кислоту среди других жирных кислот. Если «четвероногим приборам» дать довольно распространенный фармакологический препарат фенамин, через полчаса нюх еще более обострится. Действует фенамин долго — несколько часов. А чтобы ищейка лучше дифференцировала, различала запахи, ей в случае необходимости скармливают смесь фенамина с раствором брома. Пропорции и дозы стимуляторов не указываются по понятной причине — не следует любителям экспериментировать.

Запах запаху — рознь: чувствительность собачьего носа возрастает по мере роста числа углеродных атомов в молекуле веществ, которыми она заинтересовалась. И при всем том собака малочувствительна к растительным запахам. Это и хорошо — аллергического сенного насморка у нее не бывает. Это и плохо — возможно, она не знает, как пахнут розы или ландыши. А собственно говоря, чем плохо? Эволюция нарочно настроила ее нос на запах добычи. Для раздражения обонятельной клетки ее носа хватит одной-единственной молекулы масляной кислоты. К этому стойкому компоненту пота она в миллион раз чувствительнее человека. И чем больше взмокло преследуемое животное, тем сильнее аппетитный, с точки зрения нашего четвероногого друга, запах.

Запахи бывают жесткими и нежными, приятными и отталкивающими, они нас радуют и раздражают. Они меняют настроение и глубинную деятельность организма. Например, благоухание жаркого не только увеличивает слюноотделение — сами того не замечая, мы начинаем быстрее дышать. Есть и более странные воздействия — запах камфары повышает чувствительность к зеленому цвету, запах аммиака усиливает боль. Вероятно, у собаки все это во сто крат острее. Она живет в мире запахов; от нее он неотделим — после перерезки обонятельных путей пес обычно не протянет и месяца.

Ищейки находят преступников по следу. Это знают все. Но не всем известно, что на каждом отпечатке обуви остается по крайней мере 2,5 м молекулы алифатических кислот, выделенных ступней и проникших сквозь подметку и швы ботинка. С городского асфальта эти молекулы улетучиваются быстрее, чем с окаймленной травой тропинки: на природе пес может взять след и через сутки после происшествия. Боковой ветер относит запах: собака бежит рядом со следом и на поворотах теряет его. Дождь вообще смывает частицы запаха, и ищейка впадает в растерянность. Зато снег ей мешает мало: при снегопаде хорошо натренированная розыскная собака уверенно идет по следу, даже если его замело 12-сантиметровым сугробом.

А вот зрение у собак неважное. Они вообще подслеповаты — человека увидят, когда он подойдет метров на 300. Часто уверяют, будто у собак черно-белое зрение. Конец нелепому заблуждению (вспомните хотя бы волка, боящегося красных флажков) положила биолог В. К. Шепелева. В «Очерках функциональных свойств анализаторов диких млекопитающих» («Наука», 1971 г.) она не только обобщила разрозненные сведения, но и описала свои опыты с несколькими видами животных. Хорек Пуся до того был замучен сменой условий эксперимента, что обиделся, залез на шкаф и просидел там десять часов. Нервы у собак Жучки и Кокоши оказались покрепче, хотя экспериментатор всячески старалась сбить их с толку. Например, зеленый цвет то ничем не «пах», то отдавал камфарным или тополевым маслами. И все-таки Жучка и Кокоша, когда было нужно, отличали зеленый цвет от четырех других цветов разной интенсивности.

 Есть собаки умные, сметливые,
 веселые... и дуры набитые, понурые
 флегмы, никогда не приобретающие сметки. 
                  Л. П. Сабанеев. Календарь природы

Никому не хочется иметь дело с глупой собакой. Не из-за этого ли почти сошло на нет племя мосек — тех, что в басне лаяли на слона. Они обычно были на редкость злы и бестолковы. Знаток собак и охотничьего дела Сабанеев на первое место по смышлености ставил охотничьих собак. Брем предпочитал пуделей, хотя отдавал должное уму, мужеству, доброте и силе ньюфаундлендов. Но и другие породы Брем не обижал. Вот его слова из редкого, еще не сокращенного издания 1866 года. «Бывают бульдоги, которые по своей понятливости могли бы соперничать с пуделем. Я сам, например, знал такого. Он доставлял много удовольствия своим умом, знал множество штук и понимал, так сказать, каждое слово. Так, хозяин мог посылать его за разными вещами, и он приносил всегда то, что ему приказывали. Если ему говорили: «Ступай за каретой!» - он отправлялся на площадь, где стояли извозчики, вскакивал в один из экипажей и лаял до тех пор, пока кучер не трогался с места; если тот ехал не туда, куда было нужно, собака начинала снова лаять или, выскочив, бежала впереди лошадей и останавливалась у ворот своего дома. Этот бульдог страстно любил баварское пиво и безошибочно отличал его от всех других сортов».

Однако даже гениального пса, прошедшего весь курс собачьих наук, обводят вокруг пальца самые обычные вороны. Происходит это так. Одна нахально клюет собачий хвост или заднюю лапу, а ее напарница ловит момент, когда разъяренный зверь обернется, чтобы вонзить зубы в ненавистные вороньи перья. Кончается эта кутерьма обычно тем, что перья у ворон остаются в целости-сохранности, а из собачьей миски исчезает кусок за куском. Правда, некоторые уверяют, будто это не грабеж, а своего рода игра.

И еще одна странность — даже умнейший пес вроде бы не может сообразить, что кусок мяса нельзя спрятать в (именно — в а не на или под) плоском листе фанеры. Недавние опыты этолога Л. В. Крушинского показали, что собаки, живущие среди объемных предметов, вылизывающие банки и разгрызающие кость, чтобы поживиться спрятанным в ней мозгом, не понимают разницы между плоской и объемной фигурами. А вот волку такая задача по плечу.

Зато при виде столба все лохматые четвероногие умницы и все бездари моментально соображают, что делать: ритуальному обрызгиванию столбов и камней в собачьей жизни отведено почетное место. На это тратится уйма сил и времени.

Это древний, освященный веками обычай. Чем он порожден — не очень-то понятно. То ли с помощью брызг предки собак держали между собою связь во время длительного преследования добычи; то ли брызги выполняли роль пограничной линии — очерчивали территорию стаи. А может, это просто беседа с соседом? Так или иначе, но любая уважающая себя собака сначала ознакомится с предыдущими объявлениями и лишь тогда оставит свою подпись. (Кстати, кое-где за рубежом для городских собак соорудили нечто вроде информационных центров: песчаные площадки со множеством каменных столбиков). Волки в подобных случаях поступают основательнее: и ногу задирают, и стараются подвесить помет на ветку куста. Почему именно подвесить? По весьма уважительной причине: на земле жуки-навозники быстро уничтожат такую визитную карточку, а на ветке она для них недоступна.

У нынешних собак, да еще живущих в городах, задирание ноги — осколок дикой жизни. Есть и еще несколько таких осколков. Например, прежде чем улечься на мягком коврике, собака даже самых благородных кровей крутится — утрамбовывает место ночлега и поудобнее укладывает хвост, который часто вообще отрублен. (Отрубание хвоста — своего рода дикость, но уже не собачья, а людская.). Если вам доведется побывать на собачьей выставке, приглядитесь к хвостам. Кроме купированного, обрезанного хвоста, знатоки различают еще и такие: саблевидный, кольцом, поленом, прутом, пером, серпом, крючком и хвост, закинутый на спину.

И хвостатые, и бесхвостые собаки испокон веков с наслаждением валяются на падали. Раньше думали, что это товарищеский поступок — по пахнущей шерсти коллеги узнавали об источнике пропитания. Но теперь такая точка зрения поколеблена: собаки пачкают шерсть и на несъедобных отбросах. Сомнительна и версия, будто они нежатся в нечистотах, чтобы отбить собственный запах, от которого приходит в ужас добыча. Запах демаскирует хищника лишь тогда, когда он притаился в засаде. Предки собак добывали пропитание не из засады, а в сумасшедшей гонке, и в этой беготне пахни — не пахни, мало что изменится.

А может, все проще, может быть, прав биолог С. А. Корытин? Вот что он пишет. «Нами был проделан следующий опыт. Собаку, имевшую блох, спустили с цепи и дали ей возможность вываляться в нечистотах. На следующий день, несмотря на тщательные поиски, живых или погибших насекомых у нее обнаружить не удалось». И в самом деле — энтомологи свидетельствуют, что блохи ненавидят резкие запахи.

Нашими стараниями собаки все сильнее отдаляются от природы, отказываются от своих естественных потребностей. Так, все больше четвероногих вступает в брак не по своему выбору, а по выбору хозяев. Велению сердца сейчас следуют разве лишь дворняги. А между тем среди них вряд ли найдешь «набитую дуру» или собаку со все чаще встречающимися пороками: ножницеобразным прикусом и коричневым, слабо пигментированным носом. Если белесая мочка носа действительно мешает четвероногому жить (у него слабое обоняние), то почему безжалостно бракуют талантливейших и сильных псов с так называемым неправильным прикусом?

Утверждают, будто миролюбивый или, наоборот, воинственный характер собаки предопределен свыше, предопределен генетически, и будто бы особенно злы те псы, у кого в раннем детстве были неважные отношения с матерью или кто остался сиротой. Длившийся больше года эксперимент В. В. Антонова показал, что среди четвероногих сирот столько же агрессивных особей, сколько и среди псов, росших бок о бок с заботливыми матерями, и что характер в общем-то дело наживное. Злющий может стать добряком, добрый — злющим. Для завоевания же высшего поста в стае одной физической силы мало: здесь не обойтись без ума и железного характера.

Декоративные собаки с удовольствием живут в тесной городской квартире, ищейки охотно ловят воров, ездовые псы тянут нарты, потому что их предки еще в диком состоянии привыкли к коллективизму, к дисциплине стаи. За множество поколений они приобрели врожденную потребность (!) подчиняться вожаку. Заботливый и в то же время строгий хозяин для них сверхвожак, приказ которого свят. Поэтому-то и советуют, чтобы до конца подчинить не в меру строптивого четвероногого друга, сделать то, на что в далеком прошлом был способен лишь могучий вожак — поднять за холку и хорошенько встряхнуть. К этому страшному наказанию нужно прибегать лишь в исключительных случаях, чтобы не сломить волю собаки. Побои же для нее чаще всего нелепы и непонятны. А щенки среди взрослых сородичей вообще пользуются дипломатической неприкосновенностью — они пахнут по-детски, у них еще не начали вырабатываться половые гормоны.

Вот мудрый совет известного естествоиспытателя К. Лоренца. Хотите подружиться с собакой — не смотрите пристально ей в глаза. В стае такой взгляд испокон веков выражал не дружеские чувства, а откровенную угрозу. Дружить же лучше всего с особой женского пола. Специалисты хором уверяют, что суки покладистее, спокойнее и, как правило, умнее и преданнее кобелей.

 Вся собака была, 
можно сказать,
одно лекарство. 
           А. Врем. 
     Жизнь животных

У Брема перечислено великое множество снадобий, в которые верили средневековые и более древние эскулапы. Так, собачья кожа, по их мнению, избавляла от излишней потливости ног. Шерсть, завернутая в тряпицу и приложенная ко лбу, унимала головную боль. Печень собаки рекомендовали от бешенства (не следовало упускать из виду, что печень должна принадлежать псу одного пола с укусившим). Живая собака, приложенная к груди, оказывала необыкновенную помощь при грудных болезнях. Людям будто бы очень полезно пить собачье молоко. Если же в это молоко добавить селитры, оно спасет от проказы, а если примешать золы, то оно ускорит рост волос и облегчит трудные роды. Умеряет же рост волос моча молодых собак. Если бросить в огонь левый верхний клык, зубная боль исчезнет, как только рассеется дым...

В солидном «Руководстве к фармакогнозии», которое в 1858 году было напечатано в Санкт-Петербурге типографией Академии наук, есть такие строки: «Собачий жиръ былъ употребляемъ противъ бугорчатой чахотки легкихъ. Онъ при обыкновенной температуре полужидок, зернистъ, желтовато-белого цвета, безъ запаха, жирнаго вкуса... Еще въ аптекахъ держали собачий калъ; его собирали в марте отъ собак, питавшихся преимущественно костями, и употребляли противъ перемежающейся лихорадки, истерики и др. болезней».

Вполне возможно, что истерического пациента охватывал столбняк, если он узнавал, чем именно его лечат.

...В народном же способе избавления от туберкулеза заложен глубокий смысл: пока фармакологи пришли к созданию фтивозида и других лекарств, очаг туберкулезной инфекции в легких тушили барсучьим салом или собачьим жиром. Практика показала, что такое лечение помогало в холодное время года. Недавние исследования раскрыли секрет — выяснилось, что на холоде в легких окисляются жиры, принесенные кровью. Суть лечения в том, что оболочка палочки Коха состоит из жиров, и, когда рядом оказываются близкие по строению вещества (собачий жир именно таков), они замещают жиры в оболочке бактериальной клетки, и микроб теряет жизнеспособность.

Собаки лечили нас и своими слезами. Мы пользовались их лизоцимом — антисептиком, благодаря которому «заживает все, как на собаке». Зализывая рану, собака стерилизует ее отменным образом — в слюне много лизоцима. Но во рту собаки могут быть и неприятные вещи. И для нужд здравоохранения лизоцим добывали из собачьих слез. Иными словами, собаки плакали для нашего здоровья. Плакали они до тех пор, пока не выяснилось, что лизоцим проще добывать из куриных яиц.

Собаки лечили не одних нас — они заботились и о себе. Об этом твердит людская молва, это подтверждают и прямые опыты. Например, от рыбьей кости, вонзившейся в глотку, собаки «принимали» листья зеленого и сизого щетинника. Действовало растение энергично — четвероногие друзья человека быстро выздоравливали. А между тем щетинник не занесен в списки лекарственных растений. В подобных ситуациях они прибегали и к помощи пырея, а в качестве слабительного употребляли полынь. Вообще-то псы ищут множество растений: от листьев петрушки до древесных почек и мха.

Кто не наслышан о превеликой пользе закаливания. Некоторые не только слушают мудрые советы, но по утрам лезут под холодный душ. Так вот, после бодрящей процедуры, растирая тело полотенцем, следует думать не о чем-то постороннем, а о собаках. Ибо научная история закаливания началась е 1881 году с опытов А. Назарова на собаках. Он обнаружил удивительный факт — если песика ежедневно на 15 минут окунать в холодную воду ( +10°) то вначале температура его тела будет падать. А потом, через 7—10 процедур, это явление исчезнет — значит, собака закалилась. Подобное происходит и с нами. Однако это не делает понятным физиологический механизм распространеннейшего и прозаического явления. Непонятно главное — почему через десять сеансов четвероногий друг перестает мерзнуть. Физиолог А. Д. Слоним полагает, что закаленный организм не меняет выработку тепла, а противостоит холоду с помощью сосудистой терморегуляции. Любопытно, что люди и собаки лучше закаливаются, если в крови достаточно аскорбиновой кислоты (витамина С).

Четвероногие великомученики ценою собственных жизней поведали людям, что делать в прямо противоположной ситуации — при тепловом ударе. Выяснилось, что корень зла — это перекисное окисление липидов в мозгу, которое и влечет за собой смерть. Так вот, если чересчур перегревшейся собаке (или человеку) дать дыхнуть углекислым газом, можно вырвать организм из объятий смерти. Еще лучше — впрыснуть препараты, мешающие перекисному окислению липидов.

В жару собаки, маленькие и большие, породистые и беспородные, вывешивают языки и часто-часто дышат. Не эта ли примелькавшаяся картина заставила уверовать, будто они в основном потеют языком? Но вот собачьей терморегуляцией вплотную занялся английский физиолог К. Шмидт-Нильсен. Если на улице пекло и столбик термометра уперся в отметку 41°, то температура у лохматых друзей человека подпрыгивает до 42°. Поговаривали, мол, такое происходит потому, что, охлаждая себя языком, собака одновременно разводит внутри себя костер: частое дыхание (до 410 в минуту!) не обходится без напряженной мышечной работы. А как на самом деле? Что побеждает — лед или пламя? Лед. И вот почему. Собачья дыхательная система подобна упругому телу и обладает собственной частотой колебаний. Дыша в резонанс с этой частотой, пес не перетруждает мышцы, почти не греет себя.

В жару псы дышат словно йоги — вдыхают носом, а выдыхают через рот. И неспроста — внутри длинных собачьих носов условия для испарения влаги куда лучше, нежели на поверхности языка. В носу воздух теснее соприкасается с влажными слизистыми оболочками, быстрее насыщается влагой, быстрее воспринимает тепло. Именно поэтому литр воздуха, выдыхаемого собакой в жару, уносит около 25 калорий. Именно поэтому от высовывания языка толку мало.

Шмидт-Нильсен доказал, что нос — главный собачий холодильник. А чтобы холодильник исправно работал, нужно вещество, которое будет испаряться, нужна влага. И здесь собачий нос на высоте — его бесперебойно снабжает водой специальная крупная железа. У этой железы нет никаких других забот, кроме поддержания носа во влажном состоянии. Право, хорошо, что у нас нет такой железы. Впрочем, наш нос тоже мокнет, но не в жару, а в холода. Пожалуй, об этом не стоит распространяться — у многих богатый личный опыт.

И не отрадно ли, что собаки могут прийти в клиники не в качестве страдальцев, не в качестве подопытных, а в роли консультантов: хирурги будут советоваться с их носом. Необходимость в этом видит сотрудник Калифорнийского университета О. Чапмен. Вот ход его рассуждений. Запахи — это часть коммуникационной системы любого организма. А иммунная система, защищающая тело от болезней и отвергающая чужие ткани (например, чужое сердце), тоже не что иное, как химическая коммуникационная система. Чапмен предлагает научить собак по запаху подбирать группы людей со сходным химическим составом тела, и тогда нх иммунные системы вроде бы не должны отторгать пересаженные лоскуты кожи или новые сердца.

 Желудок собаки — не мусоропровод! 
                       П. Тейхман. 
                       Болезни собак

Высказывание, конечно, верное, хотя о мусоропроводе мечтают не только несчастные бродячие псы, но и их избалованные лакомствами квартирные собратья. И самое странное, что и те и другие готовы слопать омерзительные отбросы. Бродячих собак к этому вынуждает голодная сиротская жизнь, а квартирных — хозяева. Живущие в комфорте четвероногие часто маются от витаминной и минеральной недостаточности. При первой возможности они ныряют в помойку, чтобы восполнить этот биохимический пробел. В отбросах их привлекают еще и низшие соединения белка, нейтрализующие избыток кислот, который образуется при однообразной диете. Особенно часто такое случается с молодыми собаками.

Короткий собачий кишечник плохо приспособлен к перевариванию вегетарианских блюд, зато с куском мяса ее желудочные соки разделываются в два счета. Этому помогают крепкие челюсти и набор слюнных желез — околоушные, подъязычные и подчелюстные. Кишки у собак не свободно болтаются (попробуйте побегать с болтающимся животом), а привязаны брыжжейкой. Она словно многожильный кабель — в ней проходят кровеносные сосуды и нервы.

Как и у всех животных, кровь по собачьему телу гонит сердце. И вот что примечательно — левая половина ее сердца выполняет гораздо большую работу, чем правая, и мышцы здесь в два раза толще. Сопоставьте: наше любящее сердце — слева, и мощная левая половина сердца собаки. Не на этом ли держится наша сердечная дружба? Конечно, нет. Кстати, бытующее мнение о том, что путь к сердцу животного лежит через желудок, к собакам применимо лишь с серьезными оговорками.

Иные владельцы не дают своим подопечным подкрепиться сырым мясом — мол, от него собака становится злее. Конечно, это суеверие — доброкачественное сырое мясо принесет только пользу, психика животного не пострадает.

Кормить большого пса мясом — удовольствие не из дешевых. Но, увы, пока у нас специальных консервов не выпускают. А жаль — это не только бы облегчило бюджет собаковладельцев, а пошло бы и на пользу государству: собаки ели бы собачью пищу, а не человеческую. Ибо для их стола сгодились бы многие миллионы тушек белок, сусликов, ондатр, которые просто выбрасывают. А сколько отходов рыбоперерабатывающих предприятий не пропадало бы зря! В собачьи консервы нетрудно ввести необходимую зелень, микроэлементы, витамины и минеральные вещества. Это сделает корм сбалансированным.

А пока квартирные псы нередко впадают в меланхолию по причине обильного, но неправильного кормления.

При простой потере аппетита ветеринары делают собакам инъекцию инсулина, и те снова обретают жизнерадостность и лоск. С потерей аппетита можно справиться и домашними средствами — выделение желудочных соков стимулируют растения, содержащие горькие вещества и эфирные масла: апельсиновые корки, полынь, корень горечавки. Конечно, не следует запихивать в собачью пасть сухую апельсиновую корку — ее нужно преподнести в виде настойки. Если же апельсиновых корок под рукой нет, купите глюкозу — ее понемногу добавляют в воду и еду. Лучший же способ избавить четвероногого друга от хандры и потери аппетита — прогуляться с ним по лесу или зеленому лугу — он сам найдет то, что ему нужно.

Г. Зотова в популярном кинологическом сборнике «Твой друг» дает рецепт избавления собак от распространеннейшей напасти — заболевания кожи (тут речь не о лишае и чесотке). У квартирных псов на пораженных местах выпадает шерсть, кожа краснеет и иногда покрывается струпьями. Причина этого самая банальная — недостаток витаминов и избыток углеводов в корме (избыток сахара, белого хлеба, вермишели...). Собак с больной кожей лучше не мыть — может появиться еще больше пораженных участков. Они быстрее пойдут на поправку, если в миску прямо перед кормлением добавлять одну столовую ложку мелкорубленой зелени петрушки, крапивы или квашеной капусты.

На фоне всего этого непонятным кажется завидное здоровье собак-камчадалов, которые долгие века ели практически одну рыбу, и собак на острове Хуан-Фернандес — те не глотали ничего, кроме тюленины. В прошлом веке во французском департаменте Бордо собаки пристрастились к пожиранию винограда. И владелец виноградника имел полное право повесить любого пса, гуляющего без намордника. В очень многих странах бродячие собаки вообще питались и питаются бог знает чем. Например, одичавших собак магометане считали «нечистыми», как, впрочем, и всех животных, поедавших падаль. Правоверным было запрещено общаться с этими париями. Но если собака становилась ручной, дело коренным образом менялось — «нечистым» почему-то считали лишь ее мокрый нос. Гладить ее голову было можно, а вот трогать нос — грешно.

Ну а теперь про подлинную нечисть, про бич собак — вирус чумы плотоядных. Это микроскопическое чудище отправляет на тот свет восемь из десяти псов, в тело которых он проник. Поначалу вирус разбойничал лишь в Азии и Перу. В середине XVIII века он перекочевал в Европу и начал сеять смерть среди четвероногих. Как только ни именовали бедствие: одурь, злокачественный насморк, инфлуэнца... Конец один: паралич, смерть.

Вирус чумы плотоядных необыкновенно вынослив. Ему нипочем девятимесячное пребывание на холоде или в высушенном состоянии. Он еще и вездесущ: собаке не обязательно общаться с заболевшим собратом — вирус может принести в дом хозяин на одежде или подошвах ботинок.

Лечить чуму — дело ветеринарных врачей. Поэтому скажу лишь, что самое действенное лекарство—гиперимунный гамма-глобулин. Однако раздобыть его — проблема. Не отчаивайтесь: хорошо помогает и общеизвестный противокоревой гамма-глобулин, которым лечат детей. (Подробности в книге А. Е. Баранова «Оказание доврачебной помощи четвероногому другу», весьма полезна и статья Г. Федотов? в шестом номере журнала «Охота и охотничье хозяйство» за 1977 год). Тяжелее всего переносят чуму щенки в возрасте от трех месяцев до года; самое опасное время — весна и осень. Главный же совет таков: все время помните о прививках.

Но чем меньше самодеятельности, тем лучше. Благо, что почти в каждом районе есть ветеринарная лечебница. И все же не мешает знать, что рану на теле можно продизенфицировать не только йодом, но и водкой, одеколоном и даже бензином. Пригодится и простой, но эффективный способ очищения собачьего желудка при отравлении — за лохматую щеку заливают раствор поваренной соли (чайная ложка на стакан воды). А вот выгнать насекомое из собачьего уха можно 5—10 каплями подсолнечного масла.

В лечебницы ходят не только собаки со своими владельцами — к врачам идут, а порой и бегут люди, покусанные четвероногими защитниками частной собственности. Статистика гласит, что в США собаки ежегодно «пробовали на зуб» руки или ноги шести тысяч почтальонов. Дирекция почт нашла выход — снабдила разносчиков спецодеждой, пропитанной каким-то составом (вероятно, запахом пустующей самки), и покусанных стало мало. А в Австралии почтальонам дают нечто вроде жевательной резинки. Стоит псу схватить это лакомство, как на десять минут зубастые челюсти склеиваются.

Происшествия, о которых только что шла речь, бывают тогда, когда человек вторгается на территорию, охраняемую псом. Но бывает и наоборот — бродячие четвероногие лезут туда, где их вовсе не ждут. Однако и здесь есть управа: в Канаде, например, запатентовано средство, начисто отваживающее собак и кошек от веранд и погребов. Это препарат, в который наряду с парафином и минеральными маслами входит непереносимое для собачьего и кошачьего носов вещество — метилнонилкетон.

 На земле уже полумертвый нос
 Положил на труп Джек. 
 И люди сказали: был пес,
 А умер, как человек. 
                      Вера Инбер. 
                      Сеттер Джек

На 12-м году жизни на лбу собаки пробивается седина. Вскоре она уходит из жизни...

Рекорд долголетия, по всей вероятности, принадлежит охотничьей собаке одного английского лесника: пес Адъютант прожил 27 лет и три месяца. Адъютант вел бесхитростный, простой образ жизни на лоне природы.

Иное дело Ветерок. Эту маленькую беспородную собаку трясли на вибростендах, заточали в барокамеру, ему делали хитроумные хирургические операции. И все же четвероногий ветеран космонавтики, пребывавший на пенсии, весной 1974 года стал отцом. Один из щенков был похож на папу, как две капли воды. А между тем ласковый, терпеливый и мудрый Ветерок в 1966 году на спутнике «Космос-110» 22 дня провел в радиационном поясе Земли и, следовательно, получил изрядную дозу облучения...

Наверное, добрым людям, писавшим о безвременной кончине жившего в горах сенбернара Барри, и С. В. Образцову, поставившему чудесный и тревожный фильм «Кому он нужен, этот Васька?», где Барри предстает перед зрителями, увековеченным в камне, будет приятно узнать из письменного свидетельства, что трагическая смерть Барри от руки человека, принявшего его за волка, это вымысел, легенда наших дней. Текст очевидца, посвященный Барри, я нашел в книге прошлого века. Ее не возьмешь в районной библиотеке, поэтому позволю себе процитировать изрядный кусок. К тому же слова Шейтлина так великодушны и поэтичны, что этим гимном лучше всего завершить разговор о собачьей жизни.

«Да, Барри, ты был лучшая из собак, лучшее из всех животных! Ты был большой, разумной собакой. Ты спас жизнь более чем сорока людям. С корзинкой хлеба и бутылкой вина на шее, ты каждый день выходил из монастыря в метель и оттепель, чтобы искать занесенных снегом и засыпанных лавинами... Ты, как человек с нежной душой, умел, должно быть, молча выражать свое участие, потому что иначе маленький мальчик, вырытый тобой, не осмелился бы взобраться к тебе на спину и дать нести себя... Но как же могли понимать тебя спасенные тобой? Как умел ты ободрить и утешить их? Я бы хотел дать тебе язык, чтобы люди могли поучиться у тебя... И трудился ты неутомимо, не требуя ни похвал, ни благодарности, целых двенадцать лет. Я имел честь познакомиться с тобой в монастыре. Разумеется, я почтительно снял перед тобой шляпу. Ты в это время играл с товарищем, как играют между собой тигры. Мне очень хотелось подойти к тебе поближе, но ты заворчал на незнакомого человека. Я же знал уже тогда и твое имя и его славу. Будь я в беде, ты бы, конечно, не стал на меня ворчать. Теперь ты умер и тело твое стоит в бернском музее. Город хорошо сделал, что, когда ты состарился, стал слаб и не мог больше служить людям, кормил тебя и берег, пока ты не умер. Кто увидит теперь в музее твое чучело, должен снять шляпу и купить твой портрет и под стеклом повесить его на стене своей комнаты. Пусть покажет он своим детям и ученикам картину, где с ребенком на спине ты стоишь и звонишь у ворот монастыря, и пусть скажет им — делайте и вы то же, что делала эта собака».

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001-2018.
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://kinlib.ru "KinLib.ru - Библиотека по собаководству"