Пользовательского поиска
Новости Библиотека Породы собак Кинология Ссылки Карта проекта О сайте



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Фоксхоунд

Ни одна порода собственно охотничьих (не промысловых) собак не имеет такого важного значения для целой страны, доставляя удовольствие, занятие и заработок десяткам тысяч людей, как фоксхоунды. Содержание стай этих собак и вообще все траты, связанные с лисьей охотой, оцениваются десятками миллионов рублей.

С другой стороны, ни одна порода гончих не возбуждала и не возбуждает до сих пор столько споров и разноречивых мнений о своих достоинствах и недостатках. Между тем как одни охотники из патриотизма или староверства презрительно относятся к фоксхоундам как вымескам, составленным и по сейчас фабрикуемым англичанами из винегрета разных гончих и негончих собак, даже не желают признавать их за гончих, другие считают лисогонов самыми лучшими, породистыми и чистокровными гончими в мире или по крайней мере видят в них необходимый материал для улучшения местных пород гончих.

Эта первостепенная роль, которую играют фоксхоунды в Англии, повсеместное распространение их, затем ложные о них представления побуждают нас рассмотреть подробнее, как вырабатывалась эта порода, почему она получила такое значение, объяснить причину таких странных противоречий между ее противниками и поклонниками.

Охота на лисиц с гончими в Англии началась, вероятно, со времени норманнского нашествия и пользовалась с самого начала уважением нормандских баронов по той понятной причине, что это был почти единственный хищный зверь, если не считать барсука, выдру и мелких хищников. Известно, что волки были окончательно истреблены в Англии при короле Эдгаре в X столетии*. Охота на оленя, конечно, считалась более высокою - королевскою.

* (Волки были истреблены после усмирения королем взбунтовавшихся жителей Уэльса, обязавшихся доставлять ежегодно известное количество волчьих голов. Ссылка, тюрьма, отпуск домой - все было таксировано на волчьи головы, соответственно важности преступления или общественного положения лица. Вся нация тогда охотилась на волков, и в 996 г. они были окончательно истреблены. В Шотландии они существовали до 1680 г., а в Ирландии до 1710 г.)

Тем не менее английские короли охотились и за лисицами, и ловчий Эдуарда II Twici (начало XIV века) в своем охотничьем сочинении дает подробное наставление, как следует охотиться с гончими на лисиц "в кустах, зарослях и чащах" (см. Rawdon Lee)*. В средние века, однако, не было и не могло быть породы гончих специально для охоты на лисиц. Для такой охоты требовались собаки чутьистые и выносливые, но не особенно паратые. Мы знаем, что в это время Англия еще была покрыта густыми лесами, строго охранявшимися жестокими лесными законами нормандских королей, и что эти леса препятствовали быстрой гоньбе собак и бешеной скачке всадников. Для охоты на лисиц употреблялись тогда тоже пешие гончие, потомки нормандских, как для оленей и зайцев. Только в Шотландии, где волки встречались до начала XVII века и где долгое время главною, почти единственною охотничьей) собакою были полуборзые-полугончие дирхоунды, с которыми охотились еще аборигены Шотландии - пикты и скотты, пешие гончие никогда не были распространены и их с давних времен стали скрещивать с борзыми, преимущественно брудастыми. Таким образом в Шотландии и в северных графствах еще в средние века выработалось несколько пород или разновидностей так называемых паратых северных гончих, резко отличавшихся от южных пеших хоундов. Жервез Маркам в своей "Countrey Contentement" (1631) говорит, что в северных графствах употреблялись небольшие легкие и паратые гончие пегих окрасов и упоминает о griffeld'ax (очевидно, от слова griffon), обыкновенно жесткошерстных гончих различного окраса, превосходных для охоты на лисиц, барсуков и вообще вонючего зверя (см. выше). Паратость, т. е. быстрота, могла быть приобретена только подмесью крови борзых, а так как в Шотландии преобладали дирхоунды, а в северных графствах Англии помесь дирхоунда с английской борзой, то естественно заключение, что северные гончие произошли от скрещивания южной пешей гончей с тою или другою породою борзых.

* (Впрочем, еще ранее встречается указание на охоту на лисиц и гончих для этой охоты. Бекман говорит о повелении короля Иоанна от 1213 года, из которого приказа видно, что тогда охотились на лисиц с фоксхоундами и борзыми. В конце XIII века охотились таким же образом, т. е. лисиц выгоняли на борзых, которыми травили. В средние века вообще охотились на лисиц главным образом вследствие их многочисленности и ради их меха, что подтверждает известный судья фоксхоундов John Fisher (см. Дальзиель).)

В XVII столетии, когда леса Англии стали превращаться в расчищенные парки и гонный зверь был виден издалека, пешие, хотя чутьистые, гончие не могли более удовлетворять английских охотников и последние по необходимости должны были прибегнуть к северным паратым собакам. Поэтому все авторы согласны в том, что паратая английская гончая, т. е. фоксхоунд, произошла не непосредственно от южной или северной гончей, а от скрещивания северных гончих с борзыми. Джон Скотт, охотничий писатель, живший в начале текущего столетия, подтверждает это мнение и даже называет заводчиков, произведших это смешение (по Веро Шо). Грубость форм и псовины фоксхоунд а и подвес на хвосте доказывают, что в образовании их опять-таки участвовали брудастые борзые. Впоследствии для увеличения энергии и силы к ним неоднократно (хотя секретно) прибавлялась кровь бульдога, которая сказывается до сих пор в широком черепе некоторых лисогонов, напоминающих своего лобастого предка. Об этой подмеси, сколько известно, все английские авторы благоразумно умалчивают, но она очевидна и понятна. Напротив, утверждение французских авторов (Megnin, Rcul и др.), что фоксхоунды произошли от скрещивания стэгхоундов с борзыми, бульдогами и терьерами, совершенно голословно и весьма нелепо. Можно, пожалуй, допустить участие стэгхоунда в образовании новой породы, но подмесь терьера бессмысленна и потому невероятна.

Тип паратой гончей исключительно для охоты на лисиц вырабатывался очень медленно, по крайней мере в течение двух столетий. В книге Ли встречаются указания на то, что стаи лисогонов, быть может, встречались даже в XVI столетии. В № "Фильда" от 6-го ноября 1875 года был помещен рисунок рога, принадлежащего Корбету, с надписью: "Thomas Boothby, эсквайр. Tooley pare Leychester. С этим рогом он охотился 55 лет с первой тогда стаей фоксхоундов. Родился в 1477 г., умер в 1572 г." Но надпись, очевидно, более позднего времени, т. е. сделана после смерти Boothby; затем некоторые английские охотники высказали мнение, что его собаки могли гонять также по оленю. J. Apperby, писавший под псевдонимом Nimrod и умерший в 1843 году, приводит предание, что первая стая фоксхоундов принадлежала Thomas Fownes'y, охотившемуся в самом начале XVII века, и что предок лорда Arundel'я имел подобную стаю в конце того же столетия. Первая стая перешла к мистеру Bowes в Йоркшире, а вторая находилась во владении Арунделей до 1782 года, когда перешла во владение Meynell'я, исторической личности в летописях охоты на лисиц. Blew, автор "Noticia venatica" (нов. изд. 1689 г.), описывает чарльтонскую стаю в Суссексе, принадлежащую герцогу Монмаутскому и лорду Грею, с которою охотились за лисицею. Стая эта в 1750 году была переведена в Hoodwood. Лорд Wilton в своей книге "Sports and Pursuits of the Englich" говорит, однако, что до 1750 года не было специальных собак для охоты на лисиц. Фоксхоунды (питомника Bclwoire в Meltonmowbray), принадлежащие герцогу Рутланд, происходят по прямой линии от собак лорда Wilton'a. Надо полагать, что охота с гончими вообще и на лисиц в частности вряд ли могла пользоваться популярностью ранее начала прошлого столетия, т. е. того времени, когда король Георг I разрешил принимать в ней участие фермерам и буржуазии. Во многих местностях Англии фермеры составили тогда общества для охоты на лисиц, причем каждый из участников должен был содержать двух-трех собак.

Рис. 34. Английская паратая гончая, фоксхоунд ('Охотничий календарь')
Рис. 34. Английская паратая гончая, фоксхоунд ('Охотничий календарь')

До революции 1688 г.* охота на лисиц ставилась наравне с охотой на барсука, и Жервез Маркам в своей книге о верховой езде и воспитании охотничьей лошади не советует выезжать лошадей для охоты на лисиц, так как охота эта производится в неудобных для скачки местах. На лисиц стали все охотиться, лишь когда леса стали гуще, а дичь сильно уменьшилась. Уже Соммервиль, умерший в 1742 г., в своей поэме описывает охоту на лисиц так, что уже нет никакого различия с нынешнею. В 1769 г. был наконец учрежден первый клуб охотников на лисиц**. К этому следует также прибавить, что (о чем уже было сказано выше) в двадцатых годах прошлого столетия во Франции уже славились паратостью английские гончие графа Тулузского, а в 1730 году была выписана для Людовика XV стая гончих, сганивавшая оленя в час, из чего можно заключить, что это были не стэгхоунды, а настоящие фоксхоунды; известно, что даже современные стэгхоунды сганивают оленя в 21/2-3 часа.

* (...До революции 1688 г... - Л. П. Сабанеев имеет в виду верхушечный государственный переворот в Великобритании, в результате которого был низложен английский король Яков II Стюарт, а английский престол был передан парламентом голландскому штатгальтеру Вильгельму Оранскому, ставшему в 1689 г. английским королем Вильгельмом III. Правящие классы Англии называли этот переворот "Бескровной революцией", "Славной революцией".)

** ("Начало охоты на лисиц в Англии" (перевод). "Журн. коннозав. и охоты", 1859, № 8, стр. 482-489.)

Дальзиель в доказательство старинного происхождения фоксхоундов сообщает, что он видел в Северной Америке (в Виргинии) фоксхоундов (?), которые, по преданию, происходили от лисогонов, вывезенных из Англии первыми колонистами 200 лет назад. Но из его же описания видно, что это несколько видоизменившиеся потомки английской южной пешей гончей, едва ли не более близкой к блоудхоундам, чем к фоксхоундам. Французы, более всех наций склонные видеть во всех гончих и легавых потомков французских собак, прямо высказывают мнение ("Chasse illustree"), что гончие южных штатов, известные под названием southern hounds (южных гончих), происходят от старофранцузских гончих и что на испытании фоксхоундов в быстроте, неутомимости и голосах (происходивших в Северной Америке в 1888 г.) обнаружилось глубокое различие между двумя породами американских гончих - потомками английских и французских. Следовательно, в Америке встречается (в северных и западных штатах) другая порода этих гончих, гораздо более близкая к современным английским фоксхоундам, чем виргинская южная гончая.

Во всяком случае, фоксхоунды как самостоятельная порода с известными определенными признаками существуют более 150 лет и первые родословные книги их ведутся (в Broclesby) с 1786 года. Само собою разумеется, что в течение этого времени они подвергались некоторым изменениям или (с английской точки зрения) улучшениям, но главным образом (по крайней мере с начала XIX столетия) при помощи подбора лучших производителей, а не подмесью крови других пород, которые подпускались редко, большею частью в виде опыта*, в умеренном количестве и в, так сказать, сильно разжиженном виде. Подмесь бульдогов делалась, вероятно, в конце прошлого или начале нынешнего века; в последнее же время ради улучшения чутья, голосов и головы фоксхоундов англичане стали подбавлять кровь французских гончих. Граф Лекутё обращал (в 1890 году) внимание на то, что лет 15 назад, т. е. в 70-х годах, англичане накупили во Франции много вымесков вандейских гончих (гладкошерстных) выжлецов, которых вязали с выжловками фоксхоундов. Поэтому, продолжает он, теперь вывозят из Англии собак, которые хотя и не похожи на вандейских, но имеют их достоинства и недостатки, а именно: голоса и чутье у них лучше, чем у прежних лисогонов, но они менее послушны и наганиваются (se creancent) с большим трудом. Надо думать, что англичане пользовались и другими французскими гончими, а не одними вандейцами, которые менее всех способны улучшить фоксхоундов.

* (При этом в большинстве случаев при неудавшейся помеси все нечистокровные экземпляры браковались и сбывались большею частью за границу. Отсюда мнение о разнотипности фоксхоундов и неверности их пометов.)

Старинные - первые - фоксхоунды не обладали и не могли, конечно, обладать такою паратостью, как потомки их в XIX столетии. R. Lee рассказывает, что в 1738 г. стая герцога Ричмондского гоняла лису с 7 ч. 45 м. утра до 5 ч. 50 м. вечера. В конце прошлого и в начале нынешнего века фоксхоунды уже очень мало уступали складом и паратостью современным. Улучшением породы и установлением типа охотники более всего обязаны известным корифеям английской охоты начала XIX века: Осбальдестону, полковнику Торнтону, John Musters'y, Мейнелю и некоторым другим лицам, не щадившим средств и трудов на совершенствование новой расы. Знаменитая книга Бекфорда (вышедшая в 1810 г.) о фоксхоунде, его содержании на псарне и охоте с ним до сих пор не только нисколько не утратила значения, но считается наилучшим руководством. "Все, что он писал тогда, - говорит Ли, - остается верным и по настоящее время, потому что никакая собака не изменилась так мало за целое столетие, как фоксхоунды. Владельцы их не сумасбродствовали и не увлекались модною мастью, формою головы и длиною ушей и другими фантастическими (декоративными) признаками; охотникам требовалась рабочая собака, и они поддерживали породу без изменений. Что действительно фоксхоунды XIX столетия изменились менее всех прочих западноевропейских пород, этому можно поверить, и потому их следует считать вполне установившеюся и едва ли не наиболее чистокровною породой. Джон Скотт действительно имел полное право сказать, что "теперь не слыхать более жалоб, как в прежнее время, на избыток крови борзой в фоксхоунде, на недостатки чутья, позывистости и выносливости..." Ли говорит, что в течение большого промежутка времени лисогоны сохранили рост, скелет, склад, общий вид и едва ли потеряли сколько-нибудь в быстроте, энергии и выносливости. Портрет Рингвуда из стаи Брокльби, сделанный Стубом в 1792 г., действительно очень близок к современным, однако рисунок, сделанный с английской гравюры, помеченной 1799 г., изображает очевидных выборзков, что особенно сказывается в их головах.

Особенное развитие охота на лисиц в Англии получила после 1815 года, и процветание ее продолжалось до Крымской войны. Тогда еще не было стипль-чезов, и лошади поэтому доставались легче, так как не годившихся для скачек продавали охотникам; теперь же такие кровные скакуны покупаются для скачек с препятствиями. Но, кроме того, местность тогда гораздо более благоприятствовала охоте: не было проволочных изгородей, заросли не были заняты фазанниками, не было, наконец, железных дорог. Впрочем, на севере, на Ричмондской линии например, машинисты при встрече с охотой останавливают поезда.

Из одного этого факта нетрудно заключить о степени популярности этой охоты, даже пристрастия к ней. Она вполне может быть названа национальною, и это действительно верно, если принять в соображение, что в охоте или, вернее, скачке может принять участие всякое лицо, которое явится на сборный пункт верхом и в традиционном красном костюме. Трудно поверить, даже представить себе, какое громадное значение имеет охота на лисиц для целой страны не только в качестве главного спорта, но и важной отрасли сельского хозяйства. Содержание множества собак и лошадей, пикеров и наездников стоит огромных сумм, дает занятие тысячам людей и немалые выгоды земледельцам-фермерам, выводящим охотничьих лошадей (гунтеров) и воспитывающих щенков. Только благодаря развитию охоты с фоксхоундами англичане имеют таких прекрасных (полукровных) лошадей для кавалерии; именно охота на лисиц превратила эту морскую нацию в лучших кавалеристов в мире, сделала верховую езду необходимою не только для богачей, но и для людей с небольшими средствами. В открытии сезона охоты, можно сказать, принимает участие вся нация: обычное течение дел приостанавливается, пустеет парламент; очень немногие лица, имеющие возможность охотиться, не принимают в ней участия. Все политические знаменитости Англии, почти без исключений, были псовыми охотниками. Несомненно также, что страсть к псовой охоте много способствовала любви английских помещиков к сельской жизни.

В 1890 году насчитывалось (по Ли) 190 стай*, регулярно охотящихся в различных местностях Великобритании, причем огромное большинство стай приходилось на долю собственно Англии. В этих стаях насчитывается более 10 тысяч (взрослых) собак; число лошадей, принимающих участие в погоне за лисицей, по приблизительному вычислению лорда Jarborough, достигает 90 тысяч. Содержание стай, жалованье людям и пр., по расчету Ли, обходится не менее 3-х миллионов фунтов стерлингов в год, а по мнению лорда Jarborough, доходит до 41/2. Конечно, эти цифры за отсутствием и невозможностью правильной статистики только приблизительные, но они не должны быть преувеличены, так как один авторитетный охотник говорил Ли, что в одном только Йоркшире содержание 17 стай фоксхоундов, не считая харьеров, обходится не менее 500 тысяч фунтов в год. Сюда не входят расходы посторонних охотников, не имеющих собак и не принимающих участие в расходах по содержанию общественной стаи, также огромные суммы, истрачиваемые в продолжение сезона участниками охоты в отелях, существование которых иногда обусловливается именно охотниками. Короче, вся нация - фермеры и торговцы, лорды, эсквайры, достаточные горожане - прямо или косвенно заинтересованы в процветании охоты на лисиц. "Нас следовало бы назвать не нацией торгашей, а нацией охотников на лисиц!" - восклицает в пафосе Rawdon Lee.

* (Вероятно, число это неверно, так как, по газете "Фильд", в 1894 г. было в Англии 306 стай, в Шотландии - 10 и Ирландии - 20.)

Самая многочисленная стая фоксхоундов находится в Blackmoor Vale, в Дорсете (80 смычков)*, у герцога Бофора (75 см.), в Belvoire (62) и др. Многие стаи содержатся сообща многими лицами под управлением специалистов своего дела, и для охоты арендуются значительные пространства за большие деньги. Наибольшею известностью пользуются (по графу Лекутё) собаки Бофора, Фиц Вильяма, Фиц Герединга, Ротшильда, Poltimore. Хорошие фоксхоунды знаменитого происхождения и безукоризненного сложения встречаются вообще только у английских аристократов, ведущих породу в течение многих поколений. Клейма, выжигаемые (на бедрах) раскаленным железом, известны всем охотникам. Достать оттуда можно только бракованных или излишних собак (большею частию не подходящих к стае ростом или окрасом) на аукционе по очень дорогой цене - не дешевле 80, 100 франков (по Лекутё). На материк Европы попадается большею частию брак, без всяких родословных, покупаемый на аукционе в Rugby от фунта до десяти за смычок. О стоимости известных стай и отдельных собак можно судить по следующим цифрам: за наилучшую стаю Corbet заплатил 1.500 гиней и сейчас же перепродал ее за 2.000. Стая Осбальдестона была продана (в 1840 г.) за 5.290 гиней - наивысшая цена, когда-либо заплаченная за стаю. 10 смычков того же владельца были однажды куплены за 2.380 гиней. В 1845 г. стая Foljambe была приобретена за 3.600 г. Лорд Poltimore продал 13 собак за 121/2 тысяч франков (граф Лекутё). В 1806 г. Осбальдестон купил одну собаку Burton за 800 гиней. Но вообще фоксхоунды продаются в одиночку дешевле колли, сенбернаров и даже терьеров. Это происходит оттого, что в этой породе, как вполне установившейся и вполне удовлетворяющей своими внешними качествами охотников, а следовательно, имеющей очень высокий общий уровень, редко встречаются особенно выдающиеся экземпляры, которые бы могли служить для дальнейшего улучшения породы; кроме того, надо иметь в виду их многочисленность. На выставках собак фоксхоунды появляются очень редко и в таком случае привлекают на себя общее внимание. Специальные выставки начали устраивать еще в 70-х годах в Йоркшире, но они долго не прививались, и только с 1877 года в Peterborough** ежегодно в июне открывается большая выставка, на которой все любители, лорды и фермеры, встречаются как равные и на которой можно видеть всех лучших современных собак этой породы.

* (В 1894 г. в ней было 86 смычков.)

** (На выставке в Peterborough 1894 г. было, например, 16 стай. Из них лучшими (как всегда) оказались собаки из Варьикшира; эти фоксхоунды отличаются замечательно толстыми костями ног.)

Читая описания охоты на лисиц в Англии, много раз помещавшиеся в охотничьих и неохотничьих изданиях, мы видим, что от фоксхоундов главным образом требуется паратость, быстрота скачки и что с континентальной точки зрения самая охота является на самом деле простой скачкой с препятствиями по неопределенному направлению, принимаемому лисой и преследующими ее собаками. Идеал гончей в глазах англичан русским и французским охотникам действительно может показаться только выборзком. Те и другие будут правы. В быстроте фоксхоунд превосходит кровного английского скакуна и уступает только борзым, которых значительно превосходит в выносливости, т. е. продолжительности скачки. Хорошей собаке достаточно 3-х минут для того, чтобы пробежать милю (немного более 11/2 версты). Вопрос о быстроте скачки фоксхоунда в первый раз был поднят еще в 1794 г., когда в Нью-Маркете состоялся заклад между Meynell'ем и Smith Barry; первые фоксхоунды проскакали 4 мили в 8 минут с несколькими секундами, но они специально дрессировались для этого состязания. Немного позднее знаменитая выжловка полковника Торнтона Merkin пробежала 4 мили в 71/2 минут; она также заблаговременно тренировалась и подготовлялась к испытанию. В последнее время стали устраивать правильные состязания в паратости, причем собаке, пришедшей к цели первою, выдается приз. Для того чтобы собаки могли пробежать точно определенное расстояние, их пускают по следу, оставленному потаском - внутренностями лисицы или другими сильно пахнущими веществами. Наибольшая быстрота, достигаемая в настоящее время, 4 мили в 7 минут. Wyner (у R. Lee) рассказывает, что одна из его собак сделала 11 миль в довольно трудной местности в 53 минуты. Известно, что Conqueror, собака полковника Торнтона, в одиночку дошел лису на 18 миле; Comrade Ирвинга взял лису на одной миле, несмотря на гористую местность и 3-дюймовый слой снега, но это, вероятно, случайность. В благоприятных местностях гоньба по лисе продолжается час, иногда 40 минут и только в сильно пересеченных местностях затягивается на более продолжительное время. "Наши прапрадеды, - говорит Ли, - начинали охоту в 8 ч. утра, а теперь охотники и собаки часто являются на сборный пункт после полудня".

Большинство фоксхоундов, однако, плохо работают в трудных местностях - чаще, оврагах, рытвинах. Исключение составляют собаки горных округов Кумберленда и Вестнорленда, которые, хотя не имеют такой древней родословной, как другие, более знаменитые стаи, но отличаются феноменальною выносливостью. Вся эта страна замечательно дикая и гористая, и каждый сезон случается, что стае приходится гонять здесь не один десяток часов без перерыва. Гоньба начинается на рассвете и кончается ночью, так что всадники остаются далеко позади. Например, в сезон 1892 г. собаки однажды жарко гоняли в 10 вечера и только на следующее утро некоторые собаки вернулись на псарню, остальные же через день и два; некоторых пришлось даже искать, потому что они попали в ущелья или расселины (crag baunt), из которых не могли выбраться без помощи людей. Гон этих собак иной; у них больше терпения, и они отлично и вполне самостоятельно разыскивают следы, что особенно важно, когда они скалываются и некому назвать их на стеряный след: охота в Lakes производится пешком, так как ни одна лошадь, даже мул, не могут следовать за собаками. Эти сведения, сообщаемые Ли в его книге, должны быть очень интересны для русских любителей английских гончих; очевидно, кумберлендские фоксхоунды окажутся наиболее пригодными в наших дебрях, а также в Крымских и Кавказских горах.

Паратость и выносливость, обусловливаемые сильным сложением и полною гармонией форм, составляют едва ли не единственные полевые достоинства, рабочие качества фоксхоундов. Чутье, сила которого, можно сказать, обратно пропорциональна паратости, у них почти всегда ниже посредственности; да оно им и не особенно нужно, так как большею частью им приходится гнать в открытой местности и навзрячь, всадники же быстро направляют их на истинный путь, если в стае не найдется собаки чутьистее прочих. Тем не менее им часто случается гнать впяту, т. е. назад, а не вперед. От необычайной паратости зависит также и плохое качество голосов фоксхоундов: они редкоскалы, многие подают голос только по-зрячему, а некоторые, самые паратые, даже всегда скачут молчком. Гоньба в парках без подседа из молодой поросли бывает причиною очень важного порока - переченья, которое, впрочем, англичанами считается не недостатком, а достоинством. То же самое можно сказать относительно гоньбы по другой лисе, подменивающей прежнюю. Этот change, считаемый французскими охотниками большим пороком, доказывающим слабость чутья, англичане, напротив, называют счастливой случайностью, дозволяющею продолжить удовольствие охоты; мало того, они нередко, когда собаки стеряют следы уже замученной лисицы, им подпускают свежую из ящика. Наконец, большая часть фоксхоундов (но не все) неохотно гонят в чаще, терновнике, в камышах и иногда даже бросают здесь след или же обегают крепкие места и скачут наперерез гонному зверю - перечат.

К числу достоинств фоксхоундов кроме паратости и способности ускорять бег, нажимать на зверя, когда они видят, что последний начинает уставать, надо прибавить железное здоровье, долговечность и выносливость, затем легкость наганивания, состаивания и управления, вообще послушание* - следствие подбора и воспитания, энергию и злобность**. Фоксхоунды очень понятливы и отличаются способностью ориентироваться и возвращаться домой. Известны случаи, что проданные собаки возвращались в свой кеннель с очень дальних расстояний (из Хилдернеса в Кент, из Суссекса в Кумберленд и пр). Кумберлендские фоксхоунды на охоте в Lakes плутают редко. Ли замечает, что в последнее время у фоксхоундов развилось особое качество - предохранять себя от всадников и искусно лавировать между ними, а также прибавилось чувство самосохранения при гоньбе около железных дорог.

* (О степени послушания фоксхоундов можно судить по тому, что каждая гончая должна знать свою кличку, а также клички лучших гончих, которыми во время охоты называют стаю, стерявшую след. По окрику: "Hounds! hounds!" - из стаи должны выходить одни выжлецы, по словам: "Ladies in!" - выходят выжловки, а по крику: "Pups, pups!" - молодые собаки.)

** (Прирожденную им энергию и злобность фоксхоунды всего более выказывают на материке Европы (и в Северной Америке), где им приходится большею частью гонять по волкам или кабанам, с запахом которых они быстро осваиваются. Lowe, описывая свою поездку в Россию, рассказывает, что фоксхоунды, привезенные им известному бессарабскому псовому охотнику Калмуцкому, когда их пустили в огороженный парк, где находился выпущенный волк, сначала не знали, что делать, но затем, подзадориваемые Лоу, поняли, что от них требуется, и очень хорошо погнали. На другой день решено было волка затравить (на воле?); собаки быстро дошли и разорвали его в клочья.)

Всеми этими качествами, или свойствами характера, фоксхоунды обладают едва ли не в большей степени, чем какая-либо другая порода стайных гончих, в послушании и вежливости мало уступая подружейным гончим непсарного воспитания. Высокая степень культурности фоксхоунда объясняется образцовым их содержанием в кеннелях, уходом, выкормкою, затем состаиванием и наездкою, которые обходятся очень дорого владельцам. Кроме того, следует заметить, что щенки (рождающиеся весною) во избежание чумы редко выращиваются в кеннеле; большею частью, как только могут обойтись без матки, они раздаются на руки фермерам и другим любителям, в конце лета возвращающим их обратно под названием молодых собак. В это время обыкновенно устраиваются частные выставки щенков и за лучших присуждаются призы - различные серебряные вещи. Во многих местностях существует обычай выдавать жене фермера, выкормившей лучших собак, серебряный кубок, чайницу или шелковую материю на платье. Поэтому, например, в Хилдернесе, фермеры которого охоту на лисиц любят до фанатизма и где существует обычай раздачи щенных сук пред щенением, фермерши наперерыв, одна перед другой, стараются всякими правдами и неправдами заполучить лучшую выжловку. Интересно, что для щенения здесь всегда устраивают углубление в омете соломы, и такую нишу суки предпочитают всяким другим помещениям. В конце лета, после сбора щенков и щенячьих выставок, производится браковка, даются клички, подрезываются, т. е. округляются (ножницами) уши. Последняя операция, вошедшая в обычай лет сто назад, считается необходимою, по объяснению Ли, для того, чтобы собаки не рвали ушей в кустарниках и живых изгородях, а по Дальзиелю, для того, чтобы во время кормежки собака не пачкала ушей в корыте и на концах их не заводились язвы. Принимая, однако, во внимание различные толкования этого обычая и что он не распространяется на стэгхоундов, имеющих сравнительно более длинные уши, надо полагать вернее, что он возник вследствие неравномерности длины ушей фоксхоундов, встречающейся и по настоящее время. Затем начинается настоящее воспитание, или дрессировка, основанное на безусловном послушании и полном доверии к учителю, причем хлыст играет очень важную роль. Бракованные собаки и щенки составляют собственность ловчего и продаются в другие кеннели или за границу, нередко театральным антрепренерам, из которых многие содержат целые стаи для представлений из сельской жизни. В последнее время стаи фоксхоундов часто появляются на сценах первоклассных театров к большому удовольствию публики, которая встречает четвероногих артистов радушнее, чем певцов и певиц.

В прежнее время многие стаи содержались не на псарне, а фермерами - участниками охот; фермеры во многих местностях составляют кружки для охоты на лисиц; каждый участник воспитывал 2-3 собак и в известное время являлся на сборный пункт со своей сворой. По звуку рога собаки выбегали из окрестных ферм и собирались в стаю, редко многочисленную. Подобная организация до сих пор сохранилась в некоторых северных графствах.

Большие стаи обыкновенно разделяются на две - выжлецов и выжловок, и каждая стая гонит отдельно, в разные дни, поочередно, так что охотятся 6 дней в неделю (кроме воскресений). Выжловки, по общему мнению, гонят лучше и поимистее кобелей. У некоторых владельцев обе стаи бывают смешанные, но в таком случае собаки самым аккуратным образом подбираются по росту.

Фоксхоунды являются самою распространенною и наиболее известною породой гончих на всем земном шаре, так как они в большем или меньшем количестве встречаются во всех странах Европы, в Северной Америке, Южной Африке и в Индии*. В Соединенных Штатах, по-видимому, встречаются и фоксхоунды, происходящие от лисогонов, вывезенных в прошлом столетии английскими колонистами. В России эта порода предпочитается другим многими псовыми охотниками, но встречается преимущественно в виде помеси с русскими и польскими гончими, о чем будет сказано в своем месте. Стая чистокровных фоксхоундов имеется, например, у крупного бессарабского землевладельца Калмуцкого.

* (В Индии (и в некоторых других местностях?) фоксхоунды быстро теряют чутье и вырождаются.)

Во Франции английские гончие были очень распространены лет 20-25 назад, теперь же там, как видно, преобладают англо-сентонжи и англо-пуатевены, так как французские парфорсные охотники по весьма понятным причинам не могли отрешиться от традиций старинной французской охоты и не захотели помириться с плохим чутьем, голосами и простоватостью ушей фоксхоундов и превращением охоты в безумную скачку с препятствиями. Французские охотники употребляют чистокровных фоксхоундов большею частью для охоты на кабанов и лисиц (волков во Франции мало), но жалуются на то, что собаки не любят чащи, камышей, вообще крепких мест. Лучшие стаи в настоящее время имеют граф d'Osmont и виконт де Ларошфуко. В Германии стаи фоксхоундов встречаются главным образом у офицерских кавалерийских кружков, а в Австро-Венгрии у многих знатных лиц, в особенности у венгерских магнатов в прежнее время, лет 15-20 назад, что отчасти зависело от того, что императрица Елизавета была страстной любительницею парфорсной охоты, с каковою целью даже иногда посещала Англию.

Лады фоксхоундов давно, так сказать, вылились в определенную форму, и порода эта имеет признаки более устойчивые и характерные, чем какая-либо другая английская раса. Все фоксхоунды имеют почти одинаковые стати, и никаких споров об этом нет и быть не может, но тем не менее в Англии существует несколько так называемых фамильных разновидностей, отличающихся между собою, иногда довольно наглядно, второстепенными приметами, наприм., ростом, окрасом, расположением отметин, длиною ушей и т. п. Лорды-владельцы старинных стай гордятся тем, что порода их фоксхоундов отличается от других даже незнатоками. В сущности, все фоксхоунды очень похожи друг на друга и ни в одной породе нельзя так редко встретить особенно выдающиеся экземпляры по красоте и охотничьим достоинствам. Ли говорит, что со времен знаменитого Фурьера Осбальдестона, родоначальника большей части современных фоксхоундов, было не более двенадцати действительно замечательных по сложению собак, воспоминания о которых сохранились и кровь которых особенно ценится. Таковы, кроме Фурьера, Кромвель из стаи Fitzhadring'a, Royal сэра Watkin-Wynn, некоторые собаки лорда Бентинка, Троян Corbet'a и Леди Томаса Mostyn'a. Последние два владельца настолько высоко ценили кровь упомянутых собак, что, злоупотребляя кровосмешением, испортили свои стаи.

Общий вид имеет наибольшее значение. Главное условие - симметрия, соразмерность всех частей; паратость и выносливость обусловливаются полною гармонией ладов и сильно развитою мускулатурою. Большой рост считается хуже среднего, и еще Бек-форд и Соммервиль полагали, что крупные собаки устают скорее; но разница в росте бывает довольно значительна. Так, например, известная выжловка Blue Ransom имела только 171/2 д. (около 44 см.), между тем как выжлец Warwick Shire Riddlesworth был 27 д. (671/2 см.). В старинных охотах собаки имели рост от 58 (суки от 53) до 66 сантиметров, редко более. Теперь (по графу Лекутё) рост фоксхоундов от 60 до 69 см.

Голова должна быть довольно велика и хорошо приставлена (к шее), с ясно обозначенным, но не выпуклым лбом (с переломом); череп достаточно длинный, так же как и морда, которая не должна быть заострена, говорит Дальзиель. По Ли, она довольно большая, но отнюдь не тяжелая; надбровные дуги ясно очерчены, но не высоки и не остры. Череп достаточной длины и ширины, так что, если мерить ее впереди ушей у выжлеца, то она имеет в окружности около 16 дюймов. Морда должна быть длиною около 91/2 д., с широкими открытыми ноздрями. С французской точки зрения голова фоксхоунда неудовлетворительна, так как сравнительно с французскими гончими она длинна, узка, напоминает голову слюги, т. е. арабской борзой, что уже большое преувеличение. Только граф Шабо, любитель английских гончих, хотя и говорит, что у фоксхоундов неширокий череп и длинная голова с развитыми щеками, но дает им легкие морщины (?) на лбу и широкие ноздри. Во всяком случае, ноздри у фоксхоундов никогда не бывают так широко раскрыты и подвижны, как у французских и русских гончих.

Уши посажены низко и прилегают к щекам (Дальзиель); хорошо обрамляют голову (Ли); они обыкновенно закругляются. Граф Шабо говорит то же и прибавляет, что кожа на них тонкая и шерсть на ощупь гладкая, как атлас; граф Лекутё, напротив, утверждает, что уши поставлены очень высоко и обыкновенно плоски и широки, что совершенно справедливо (особенно при сравнении с ушами французских гончих) и видно из рисунков. Следует добавить, что уши часто бывают на хрящах. Впрочем, уши - единственная слабая сторона экстерьера фоксхоундов, единственная не вполне установившаяся часть, а потому они сильно варьируют в длине, постанове и форме, что, вероятно, зависело от позднейшей подмеси французских ушастых гончих, имевших влияние и на утолщение морды. Очень может быть, что Н. П. Кишенский и прав, говоря, что обычай закругления ушей вызван именно разнообразием их длины, портившим с первого взгляда общее впечатление, производимое во всех других отношениях безукоризненной по однотипности стаей.

(Глаза большие, не впалые, темного цвета - по Губину, так как о глазах у английских авторов не упоминается.)

Шея постепенно утолщающаяся от головы к плечам, длинная и мускулистая, но не грубая и без складок (Дальзиель). Ли добавляет, что сверху она слегка выпукла (выгнута). Граф Шабо поясняет, что длинная шея необходима фоксхоундам, имеющим нижнее чутье, для обнюхивания следов.

Грудь глубокая и довольно широкая (Дальзиель). В собаке ростом 24″ (60 см) окружность груди (объем) должна быть более 30″ (75 см).

Ребра крутые (Ли), придающие грудному ящику некоторую угловатость (Дальзиель).

Плечи сильные, правильные, не очень выпуклые (тяжелые), достаточно скошенные (Дальзиель). По Ли, они и длинны.

Спина и поясница широкие, крепкие, с сильно развитою мускулатурою (Дальзиель). Слабоспинные собаки не выносливы. Спина должна сливаться с задом (Ли).

Передние ноги длинные, мускулистые; локотки должны быть прямы, параллельны корпусу и свободны, так как это обусловливает свободу движений и паратость (Дальзиель). Передние ноги прямые, сильные, с толстыми костями (Ли). Многие требуют, чтобы передние ноги были "в струне" - прямы как стрела, другие не считают это необходимостью, так как такие ноги (собственно передние пазанки - пясть) лишены эластичности и скорее разбиваются. В последнее время кости ног значительно утолстились благодаря варвикширским фоксхоундам, отличавшимся костью. Следует заметить, что кости ног у фоксхоундов всегда цилиндрической формы, а не плоской, как у пойнтеров.

Задние ноги. Зад очень сильно развитой; бедра широкие и сзади слегка выпуклые (Дальзиель); твердые и мускулистые (Ли); ляжки длинные. Пазанки правильные (Дальзиель), вертикальные, а не согнутые, как у борзой, по Ли (т. е. задние ноги не лучковаты); совершенно параллельны между собою, т. е. не выгнуты внутрь или наружу, что имеет существенное значение (Ли).

Лапы круглые, в комке, с приподнятыми пальцами, крепкими когтями и твердыми, крепкими подошвами (Дальзиель). Лапа круглая, кошачья (Ли). Граф Шабо прибавляет, что пальцы сжаты и подошвы защищены жесткими волосами; граф Лекутё, однако, недоволен лапами фоксхоунда и говорит, что они маленькие (?) и круглые, почему через 4-5 лет на твердой и каменистой почве фоксхоунды совсем разбиваются на ноги и хромают. Это мнение страдает преувеличением: лапы фоксхоунда скорее велики, чем малы. Кроме того, граф Лекутё говорит, что фоксхоунды часто имеют прибылые пальцы, которые англичане отрезывают, как и на передних ногах; это доказывает, по его мнению, помесь, ибо породистая гончая не должна иметь прибылых. Сколько нам известно, добавочные пальцы (когти) встречаются далеко не у всех фоксхоундов.

Гон у основания толстый, затем постепенно утончающийся (на нет); собака хорошо держит его (почти вертикально) слегка согнутым; хвост имеет (?) короткий подвес из жестких волос (Дальзиель). Ли говорит почти то же. Граф Лекутё по поводу грубости псовины и подвеса на хвосте не преминул заметить, что это не говорит в пользу чистоты расы.

Псовина короткая, густая, жесткая и блестящая (Дальзиель). Шерсть плотная, короткая и довольно жесткая на ощупь (Ли).

Рубашка черная и черно-пегая с подпалинами, различных пегих мастей - русачья, желтая, красная, серая (барсучья), белая с подпалинами; в некоторых старинных стаях преобладает голубо-пегая масть южных гончих (Дальзиель). Главный окрас, говорит Ли, черно-пегий, черно-пегий с подпалинами и русачий или барсучий (серый) с крапинами. По словам графа де Шабо, теперь в моде серо-пегая масть. Граф Лекутё говорит, что есть даже совершенно белые и черные. Старинные английские авторы и многие современные охотники держатся того мнения, что белые гончие самые чутьистые, серые уступают в этом отношении белым, но зато очень любят охоту, хорошо берут зверя и нестомчивы; черно-пегие хорошо гонят и очень послушны, но часто безголосы; желто-пегие (красно-пегие) очень упрямы, и их трудно наганивать. Эти мнения или поверия, конечно, имеют реальное основание и объясняются помесями. Прежде, лет 30 (?) назад, по Стонехенджу, любимою мастью в Англии была черно-пегая в подпалинах (самая красивая), причем пежины распределялись часто с большою правильностью: основной цвет колодки был белый, на спине черный чепрак, то же на бедрах, и у основания хвоста черное пятно, часто с промежуточной желтой или красно-бурой отметиной. Часто верхняя часть головы и уши бывают красно-бурые или красно-желтые, морда и проточина на лбу белые, нижний край ушей и место впереди глаз буровато-черные (belvoir tan). Одноцветной белой и темной масти избегали и прежде, но иногда для контраста в стае держали 1-2 черных или буро-черных собак. Русачий и барсучий окрасы и серо-пегие прежде не уважались, тоже голубо-крапчатый (blue mo tied), как более свойственные харьеру. Эти окрасы считались унаследованными от южной гончей и служили признаком меньшей паратости, что вполне понятно.

Прежняя 50-балльная таблица (по Веро Шо)
Прежняя 50-балльная таблица (по Веро Шо)

Новейшая 100-балльная таблица
Новейшая 100-балльная таблица

Оценка баллами при экспертизе фоксхоундов редко применяется судьями (единоличными), и балльные таблички имеют, как для многих других пород, лишь то значение, что по ним видно, на какие именно части обращено наибольшее внимание, какие из них считаются самыми главными, существенными.

Несовершенство первой таблички бросается в глаза, но здесь всего более ценятся рабочие части; на голову, сравнительно с пойнтерами и сеттерами, обращается менее внимания.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001-2018.
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://kinlib.ru "KinLib.ru - Библиотека по собаководству"